Если бы атлан был черепахой, то сейчас его голова от стыда втянулась бы в панцирь так далеко, что выглядывала бы с противоположной стороны.

'Белый шарлатан! Позор... Видел бы меня кто-нибудь из училища... Профанация... Падение полное и окончательное... Унижение... Низведение высокой науки до уровня базарных шептунов и деревенских морокунов... Осталось только сделать себе зомби, чтобы готовил еду, давил клопов и выгонял всех, кто еще раз скажет слово 'гарпун' или 'селедка'... Докатился... Хорошо, что об этом никто и никогда не узнает. 'Белый шаман'... Вместо того, чтобы спокойно сесть и обдумать свое положение, решить, что делать...'

Впрочем, как всегда и не только в этом мире, пока спрашивающий не определится риторический у него вопрос или экзистенциальный, ответа на него не получит. Особенно если трещит голова, рвется на волю желудок...

И робко и неуверенно открывается дверь.

- Да пребудет милость Большого Полуденного Жирафа на белом шамане!

- Что?!..

Четыре часа и второй десяток посетителей спустя Анчар начал подозревать, что дело тут нечисто.

Почти недрогнувшей рукой он сдвинул выросшую на столе кучу продуктов и вещей[12], расположил с краю оплату последнего клиента - ритуальный набор вождя: маску, плетеный щит и копье - вышел на улицу и уставился на стену своего дома.

Вернее, на то, что там висело.

Прикрученная травяным жгутом к дверному косяку красовалась доска размером с сиденье табуретки, а на ней, криво выведенные углем - три креста вразброс, но кучно, человечек с огромным бубликом в руках, два окорока, больше смахивающих на лопаты, и то ли леопардовая бабочка с ожирением, то ли пожеванная слоном раскрытая книга.

Для Анчара, прожившего почти всю жизнь в Узамбаре, пиктограмма тайны не составила ни на мгновенье. 'Снежный - то есть, белый - шаман, оплата двойная, потому что знает все буквы'.

- Мокеле!!! Благодетель!!!..- прорычал волшебник, яростно сорвал вывеску, огляделся, куда бы ее зашвырнуть[13]...

И тут взгляд его упал на единственного человека, оставшегося перед его крыльцом - парнишку лет четырнадцати с закрытым крышкой ведром.

Его белые полотняные штаны были закатаны до колен и задубели от соли, рубаха расстегнута - потому что последняя пуговица покинула ее одновременно с наложением первой заплаты, а босые, исцарапанные, покрытые пылью ноги, точно смущенные своим непрезентабельным видом, беспорядочно переступали, пытаясь спрятаться одна за другую. Как при этом их владелец до сих пор не упал - Анчар так и не понял.

- Бвана белый шаман? - испуганно сжался визитер, вскидывая руки, и атлану стало стыдно.

- Кхм... Прием окончен, - хмуро буркнул он, пряча доску за спину.

- А завтра?

- И завтра.

- А послезавтра?

- Мальчик. Белый шаман не принимает. Вообще. Иди со своей... чего у тебя там... домой.

- Там камидии, - торопливо ответил еще один человек, не умеющий отличить риторический вопрос от экзистенциального. - Две штуки.

Анчар нахмурился, не глядя швырнул доску в кусты на углу и отряхнул руки.

- Тем более ступай отсюда, пока не наткнулся на стражу. За воровство...

Парнишка сначала замигал озадаченно, но когда понял, к чему белый шаман ведет разговор, с облегчением улыбнулся:

- Я их не украл! Я их добыл! Они даже в воде еще! Живые! Но... я не знаю, есть ли внутри жемчужина.

Чародей недоуменно повел плечами:

- Не ты один. И пока не откроешь - не узнаешь.

Камидии - мидии, размером и формой напоминавшие яблоко, жили, в основном, на глубоководье, а там, где ныряльщики могли их достать, были редки[14]. Поверхность камидий была нежно-бирюзового или светло-голубого цвета, а на ее фоне красовался неповторимый многоцветный рельефный рисунок-узор. При некоторой доле воображения - а на тех, что ценились особо дорого, и без нее - в узоре можно было разглядеть удивительные пейзажи морского дна и его причудливых обитателей.