И понеслось.

    Час спустя на палубе не осталось ни одного синеволосого: получив задания от патриарха и его консультанта по вопросам коммерции и стратегии развития, они попрыгали в воду - только волны вскипели, словно тройная уха по рецепту Оламайд. Гугу Дубаку, амнистированный и досрочно освобожденный, переминался с ноги на ногу у края борта, словно хотел последовать за родичами - но удерживало незавершенное дело. В конце концов, то ли решившись, то ли подстегнутый подозрительно-вопрошающим взглядом волшебников, он подошел к матроне и церемонно поклонился. Когда та, застигнутая врасплох, ответила тем же, он проворно приподнялся на цыпочки и чмокнул ее в лоб.

    - Мое благоволение пребудет на тебе, мудрая женщина, - важно, будто сделал королевский подарок[19], проговорил старичок и с чувством выполненного долга обернулся на магов и голема. - Ну и вас мы с ребятками не забудем тоже.

    Пока они раздумывали, благодарность это была или угроза, хозяин пролива величественно вскинул голову и продолжил:

    - А сейчас за все деяния ваши я верну то, что было моим - хоть и недолго. Даже испортиться не успело. И рыбы почти не поели.

    - Что? - насторожился атлан.

    - Ваших друзей, конечно! - дивясь подобной недогадливости, божок, встал лицом к морю, закрыл глаза и вскинул руки, словно дирижер, выдавливающий 'крещендо инфинитиссимо' из симфонического оркестра.

    Повинуясь его жесту и воле, вода под самым бортом забурлила, заискрилась изумрудным - и вдруг выметнулась на палубу зеленой волной, накрывая и Гугу Дубаку, и его победителей, и толпу зевак, выбравшихся с палубы гребцов. А когда схлынула, расшвыривая людей, точно кукол, старик пропал. А на его месте лежали, тараща глаза и разевая рты, старший жрец Узэмик, капитан и пятерка матросов, сбежавших с ними.

    - Э-э-э...

    - А-а-а...

    - С возвращением, ваша просветленность, - поднимаясь на четвереньки и улыбаясь за всех троих, с деревянной жизнерадостностью возгласил Агафон.

    - То есть... получается... мы им жизнь спасли, что ли?! - с таким видом, будто наткнулась на фальшивую монету в дневной выручке, мокрая и возмущенная Оламайд уставилась на старшего жреца.

    - Получается, что да. Тс-с-с! - сдавленным шепотом подтвердил Агафон, изо всех сил надеясь, что спасенные - а конкретно, один из них - об этом не догадается или не услышит.

    Но судя по мине Узэмика, надеялся он зря.

    И словно одного этого было мало, его товарищ по оружию заглянул ему в лицо, умытое волной, и вопросительно нахмурился:

    - А я-то думал... кажется мне или нет... Ну, день сюрпризов сегодня, однако... Послушай... Ты ведь Агафон, ученик Адалета?..

    - ...и я вообще не понимаю, кто тебя за язык тянул! - на шипяще-рычащей ноте закончил Агафон Мельников сын короткую приветственную речь и грохнул кружкой об стол.

    Столб маракуйного пива выплеснулся из оловянных берегов и плюхнулся в тарелку с сушеными кальмарами, превращая резиново-хрустящую закуску в суп. Мокрая гладкая кружка выскользнула из пальцев волшебника, опрокинулась, и остатки пива хлынули по столешнице в сторону собеседника, точно река в полноводие.