– Спасибо тебе, мой друг.

Симон почувствовал прилив смелости. Во рту у него пересохло. Он отчаянно пытался найти нужные слова.

Бьяджио направился обратно к вилле.

«Сейчас! – приказал себе Симон. – Делай это сейчас!"

– Милорд! – пролепетал он.

– М-м?

– Могу я просить вас о милости?

– Конечно.

Симон поспешно догнал его. Идя позади графа на расстоянии шага, он пытался облечь свою просьбу в слова. То, чего он хочет, граничит с невозможным, но они с Бьяджио друзья. Почти.

– Симон, – сказал Бьяджио, – перестань тянуть и выскажи свою просьбу.

Симон судорожно облизнул губы.

– Это касается Эрис, милорд. Шаги графа заметно замедлились.

– О!

– Видите ли, я к ней привязался.

– Да, я знаю, – ответил Бьяджио, и в его голосе зазвучала прежняя, хорошо знакомая Симону ревность.

– Милорд, то, о чем я хочу попросить… это трудно.

Симон остановился и опустил глаза. Бьяджио тоже остановился. Граф с любопытством смотрел на своего слугу.

– Ты это начал, – предостерег Бьяджио. – Изволь закончить. Ну же, задавай свой вопрос.

Симон выпрямился и посмотрел Бьяджио прямо в глаза.

– Я люблю Эрис, милорд. Я полюбил ее сразу, когда вы ее купили. Я хочу быть с ней. Я хочу, чтобы она стала моей женой.

Симон ожидал ярости – но ее не последовало. На мгновение лицо Бьяджио стало безмятежным, а потом на нем отразилось новое чувство – не гнев, а грусть. На секунду Симону показалось, что его господин может заплакать. Бьяджио отвел взгляд.

– Это довольно неожиданно, – сказал граф. – Я… – он на секунду замолчал и пожал плечами, – удивлен.

– Я понимаю, что прошу многого, милорд. Я знаю, что это не соответствует традициям. Но я действительно ее люблю. – Симон склонил голову, а потом опустился на одно колено прямо на песок. Поймав холодную руку Бьяджио, он поцеловал ее. – Милорд, я молю вас об этом. Позвольте, чтобы Эрис стала моей. Я преданно вам служил. И всегда буду вам служить. Вы – моя главная страсть.

Бьяджио насмешливо фыркнул.

– Но не такая главная, как эта танцовщица! Встань, Симон. Не ставь себя в неловкое положение.

Симон встал, но не поднял головы. Бьяджио повернулся к нему спиной. Несколько томительных минут граф смотрел вдаль и почти не дышал. Теплый ветерок шевелил его золотые волосы. Волны накатывались и отступали, а Бьяджио все продолжал стоять, словно одна из дворцовых статуй – холодный и неприступный.

– Симон, ради тебя я это сделаю, – проговорил наконец граф. – Потому что ты мне дорог. Ты это знаешь? Ты знаешь, насколько я к тебе привязан?

Симон это знал.

– Да, милорд.

– Эрис – мое сокровище, мое имущество. Во всей империи не найдется танцовщицы, равной ей. Но тебе я ее отдам, Симон. Ради тебя я нарушу традиции Рошаннов.

– Спасибо вам, милорд. Вы поистине…

Бьяджио повернулся лицом к нему.

– Но взамен ты должен кое-что для меня сделать.

– Все, что угодно, – мгновенно пообещал Симон. – Просите меня о чем угодно, милорд. Я сделаю это охотно.

– Ты вернешься обратно в Люсел-Лор. Ты найдешь Ричиуса Вэнтрана. И ты украдешь у него дочь и привезешь ее ко мне.

– Что…

– Это все, Симон. Такова моя цена за эту женщину.