|
— И никого они не съели. А герой твой побахвалился, да и дрыхнет сейчас в своей комнате без задних ног. Что ты думаешь — самому выпить полторы бутылки водки? Куда он теперь годен? Пьяные все смелые. Насчет водки хозяйка постоялого двора ошибалась. Алкоголь на меня практически не действует. Водка — всего лишь калорийный напиток, богатый углеводами. И усваивается легко. Опьянеть же я не могу. Совсем. Имеются в этом и положительные, и отрицательные стороны. Собак в гостинице не держали. Странно, конечно. В любом доме вдали от города собака — почти член семьи. Людей мало, и в случае чрезвычайной ситуации на помощь верного четвероногого друга всегда можно рассчитывать. Впрочем, здесь отсутствие собак объяснялось просто. Ни волки, ни коты с собаками не дружат. И видоизмененные, даже если сохранили большинство человеческих черт, нет-нет, а попадут под действие инстинкта второго прототипа. А инстинкт естественного врага у животных едва ли не самый главный. Поэтому здешним собакам и не поздоровилось. Человекоподобные «коты» гораздо сильнее обычных псов… Когда я выбрался во двор, небо было сине-серым, но еще не черным — солнце опустилось за горизонт недостаточно далеко. Луна не взошла. Звезды светили неярко. В воздухе хватало влаги. По старой привычке я закрыл глаза и принюхался. Нет, запаха видоизмененных не слышно. Скорее всего ветер дует не со стороны логова. Обоняние — не лучший способ найти цель. Я открыл глаза и вслушался в колебания эфира — так, во всяком случае, называл эту субстанцию мой первый учитель, большой романтик Юрий Федорович Мальцев. Колебания жизни, всплески интеллектуальной активности, электрические разряды, сопровождающие высшую нервную деятельность… В сарае за домом шевелились, засыпая, козы. Девятнадцать штук. Теперь понятно, почему хозяйка вязала носки. Пуха в избытке. Наверное, и прялка где-то имеется. На носках из настоящей шерсти можно сейчас сколотить небольшое состояние. Это — редкость, предмет роскоши. После того как был изобретен клонатор и животных перестали разводить на убой, мало кто возится с настоящими коровами, козами и овцами. В доме, кроме троих уже виденных мной людей, никого не было. Найти лежбище видоизмененных не составило никакого труда. Оно дышало жаждой, голодом, похотью и удовольствием. В нем копошились пятнадцать существ различной степени разумности. Кое-кто из них мыслил вполне адекватно, но некоторые по ментальному фону больше напоминали диких животных. Еще двое полуразумных прятались в саду, рядом с домом. Скорее всего они даже видели меня. Но стояли хорошо — по ветру. Они меня чуяли, я их — нет. Впрочем, вряд ли они подозревали, что я обладаю нюхом в достаточной степени, чтобы обнаружить их. У видоизмененных работали звериные инстинкты. Что ж, посмотрим, как будут они себя вести. Даже хорошо, что они заметили «добычу» сразу. Будет время подумать — и у них, и у меня. Я направился к логову. Туда, где собралась сейчас почти вся банда видоизмененных. Небольшие холмы, заросли кустарника, скалы, расщелины, рощи… Местность в предгорьях Кавказа всегда была живописной, а сейчас, после глобального потепления, жизнь здесь по-настоящему бурлила. Спрятаться в буйной растительности не представляло никакого труда. Поскольку вокруг было темно и полагаться на зрение в поисках пещеры особенно не приходилось, я шел по заранее намеченному вектору. Света звезд и свечения в инфракрасном диапазоне остывающих после дневного тепла скал хватало для того, чтобы не свалиться в расщелину или не споткнуться о камень. |
