– А ты не попробуешь его найти, Чина? – начала клянчить Филиппа.

– Я могу спросить в деревне: может, кто и видел его там, – произнесла девушка. – Но ты должна помнить, что Ибн-Биби родился диким зверем. Хотя ты его и приручила, он, должно быть, все же решил, что ему пора уже возвращаться в джунгли.

Брови Филиппы от огорчения приподнялись, и она печально вздохнула.

– Значит, он не захочет больше вернуться к нам, даже если мы и найдем его?

– Вполне возможно. Но я могу кое-что для тебя сделать, – поспешила пообещать ей Чина, видя, что слезы снова готовы политься из глаз девочки. Я поеду в Сингапур и привезу тебе оттуда другую зверушку, если Ибн-Биби и в самом деле вздумает остаться в лесу. Скажи, кого бы ты хотела иметь?

Просиявшая Филиппа не раздумывала ни минуты.

– Котенка, – быстро ответила она в крайнем возбуждении. – Рыжего.

– Как у капитана Крю? – спросил Брэндон.

– Да! Именно такого! Ох, Чина, неужели и правда ты мне его привезешь?

– Постараюсь.

– О, как замечательно!

Почувствовав, как руки Филиппы крепче обняли ее за шею, Чина не могла не рассмеяться, однако смех ее прервался. Поглаживая растрепанные кудри ребенка, она посмотрела на расстилавшуюся впереди водную гладь. Боль ее и любовь к Этану не вместились бы и в бескрайних океанских просторах, не говоря уже о разбитом ее маленьком сердце, а испытываемым ею страданиям не рассеяться бесследно ни в сиянии солнца, ни в голубом великолепии небес, ни в огромных пространствах Азии. Ощущая это всем своим существом, Чина сама себе удивлялась, как это у нее находятся силы нести груз тяжелых семейных проблем, когда она не знает даже, переживет ли без Этана еще один день.

Некоторое время спустя, уже ночью, Чина проснулась от приснившегося ей кошмара, и несмотря на то что ничего не помнила, кроме невыносимого ужаса, все равно не могла себя заставить снова заснуть. Отбросив одеяло, она прошла босиком по теплому кафелю к окну и взглянула на качавшиеся ветви деревьев в саду, удивляясь, почему это темные горы и джунгли, жившие ночной своей жизнью, показались ей вдруг столь коварными.

На безлунном небе, черном, как недра гробницы, пульсировали яркие звезды. Чина плотнее завернулась в сорочку из тонкого шелка, но это не уняло ее дрожи. Где-то пропела безответно птица, после чего вокруг стало еще тише. А затем из-за моря, со стороны гор Малайзии, донесся глухой удар грома. Чина удивилась слегка, что при таком ясном и холодном небе может вдруг разразиться гроза.

Гром тем не менее несколько успокоил ее, поскольку напомнил, что в огромном мире существуют другие страны и другие люди и что Бадаян – это только один из бесчисленных островов в индонезийском море. А через пролив – так близко, что она может в подзорную трубу увидеть огни кораблей, стоящих на внешнем рейде, – расположен Сингапур... С коралловым домом Этана.

Уже прошла неделя с тех пор, как Чина попрощалась с Нэппи Кварлзом на борту «Ориона». То ли потому, что он с такой искренней, душевной болью разделил ее горе по поводу гибели Этана, или, возможно, просто оттого, что он был единственный, кому могла она рассказать о своей невыносимой скорби, но ей вдруг страшно захотелось увидеть его и вновь услышать хриплый голос стюарда.

Мысль о том, чтобы провести несколько часов в его обществе, настолько воодушевила Чину, что она совершенно забыла о ночном кошмаре. Поразмыслив о том, как она поедет завтра в Сингапур, девушка решила, что ей необходимо будет соблюдать в пути некоторые предосторожности, чтобы никто не узнал о ее предосудительном визите в коралловый дом.

Нежелание друзей ее матери и просто знакомых приезжать теперь на плантацию «Царево колесо» и их составленные в осторожных словах соболезнования по поводу кончины Дарвина Стэпкайна неприятно поразили Чину.