– Лам Тан отведет «Темпус» на мелководье возле мангровых зарослей, где он и будет ждать нас, – произнесла Чина торопливо.

– О, я не знаю, правильно ли это – бежать нам отсюда, детка! – сказала Мальвина, прижав к груди дрожащие руки. Может быть, лучше...

Ужасный взрыв заглушил ее последние слова. Ударивший в небо фонтаном огненный пламень, вырвавшийся из недр горы, рассыпал далеко вокруг огромные оранжевые искры, рассеивая ночную тьму. Сама твердь земная, казалось, стремилась вырваться из-под ног, и, словно сухие листья, подхваченные порывом ветра, слуги, визжа от ужаса, ринулись кто куда.

Не видя ничего из-за носившегося в воздухе пепла, Чина бросилась во внутренние покои, но и там было не лучше: стекла в окнах вылетели от взрыва, и коварные облака, проникнув во внутренний двор через распахнутые ворота, свободно перемещались из комнаты в комнату, слой за слоем покрывая ковры, мебель, бесценную посуду и изумительнейшие образцы восточного искусства вулканической пылью. Чина, прикрывая подолом одной из юбок рот и нос, огляделась беспомощно вокруг: неужели все это происходит здесь, на плантации «Царево колесо»? Этого не может быть!

– Чина, где дети? – Мальвина, стоя возле нее, указывала в страхе куда-то руками. Голос ее звучал приглушенно, так как она точно так же, как и Чина, закрыла нижнюю часть лица – в данном случае шелковой вуалью.

Чина бросилась было на их поиски, но тут же увидела Дэймона с Аль-Хаджем. Ее сводный брат нес на руках всхлипывавшую Филиппу. Брэндон, бледный, сжимал отважно в руках котенка, стараясь не выказывать страха, хотя его и била мелкая дрожь.

– А где Джумай? – спросила Чина кашляя.

– Убежала! Как и все остальные! – донеслось до нее сквозь грохот разъярившейся стихии.

– Я не оставлю вас одну, мисси, – произнес решительно Аль-Хадж. – Нам следует поторопиться. Уже сейчас невыносимо жарко, и неизвестно, что еще будет потом.

Обстановка становилась все более опасной. Хотя поток лавы, как и надеялась Чина, устремился вниз в безумном беге своем по противоположному склону вулкана, из-за сыпавшегося сверху пепла невозможно было разглядеть с веранды, что творилось в саду.

– Мы должны взяться за руки и бежать, – проговорил мрачно Дэймон. – Я понесу Филиппу, а ты, Аль-Хадж, помоги мистрисс и мисси Чине... Брэндон, схватись за мою рубашку и ни в коем случае не отпускай ее. Ты понял?.. Всем все ясно?

Все закивали головами. Свет, лившийся из покинутого дома, освещал бледные, испуганные лица столпившихся у веранды людей. Дэймон, бормоча что-то ободряющее маленькой девочке, которая уткнулась лицом в его плечо, побежал торопливо через газон. Остальные последовали за ним, стараясь держаться как можно ближе друг к другу. Но не успели они проделать и двадцати шагов, как Дэймон поскользнулся в грязной жиже из пепла и дождевой воды на изогнутом мостике, ведущем в сад, и, пытаясь уберечь от удара Филиппу, упал на и так уже сломанную руку. Чина, несмотря на громовые раскаты, доносившиеся один за другим со стороны разбушевавшейся горы, услышала, как он застонал.

– Дэймон! – крикнула она и, стряхнув со своей юбки руку Аль-Хаджа, бросилась к брату. Зубы его были стиснуты, по лицу стекал пот, оставляя на нем серые полосы.

Сквозь ветви деревьев на беглецов с новой силой обрушился тяжелыми хлопьями пепел, что не улучшило их настроения. И в такой весьма тревожной обстановке Чина почувствовала вдруг на своем плече руку Мальвины.

– Филиппу понесу я. Ты пойдешь впереди, указывая нам путь.

– Ты устанешь, мама, идти очень далеко! – возразила Чина. – Понесем-ка лучше Филиппу по очереди: то ты, то Аль-Хадж, то я.

– Аль-Хадж слишком стар, тебе же предстоит выбирать дорогу, – заявила твердо Мальвина.