И сообщил мне ранее неизвестные данные. Мракорисы, гибрид медведя, обезьяны (последнее — из-за длины и подвижности лап) и единорога — потому что имели рог на башке. Метра два в холке, здоровенные, чертовски опасные. И — ночные, точнее, “тёмные” хищники, из-за чего Ян их знал и искренне ненавидел. То есть, данные тварюшки просто не выносили яркий свет, торча в пещерах днём. А ночью выходили на охоту, что, учитывая непробиваемую шкуру, скорость и прожорливость — крайне неприятно. И по ночам мне как-то резко расхотелось рассекать просторы Миненталя, притом, что и раньше острого желания заниматься подобным я не испытывал. Но вот в шахте, если такая тварюка попала сюда так или иначе — это кошмар почище чужого на Ностромо. Матерящийся, как горный инженер на потерю добычи, Ян, брызжа слюной, рассказывал, какие неприятные потери нанёс мракорис, и с какими усилиями тварь, всё же, удалось прибить.

— А краулеры? — поинтересовался я о здоровенных, хитиновых и злостных насекомых, известных по игрушке.

— Херня эти краулеры, — отмахнулся Ян. — Перекрывать ходы решетками — и всё. Иногда на дальних выработках встречаются — ходы находят, или мелкие по щелям пробираются, а потом вырастают. Но с краулером даже криворукий рудокоп справится, если тот один.

— Да?

— Да.

В общем, эти краулеры, метрового роста жуки, довольно быстрые и в общем — опасные. Но… хрупкие. То есть, судя по рассказу Яна, этакий насекомый аналог падальщиков. Толпой опасны, но в общем — не слишком разумный и убиваемый не особо опытными и боевитыми рудокопами противник.

— Воины, конечно, неприятны — и больше, и поумнее, и попрочнее. Но тоже невелика проблема, да и немного их.

Короче, получил я массу полезной информации и данных для размышления. И разрешение остаться в шахте до следующего утра — тоже не лишнее и полезное. Вдобавок закупился у Яна (он оказался и местным торговцем, а заодно) мелочами, которые хрен достанешь в Старом, по крайней мере мне — не попадались. Клинья, причём хорошего металла, хоть и не магического. Бухта качественного каната, композитного — кожа и пенька. Несколько заплечных сумок, простых, из рогожи, но прочных, вместительных, и могут пригодиться. Масло, инструменты — как качественнее того, что я видел в Старом, так и такие, каких вообще не встречал. Факелы с пропиткой нефтью-сырцом и как вишенка на торте — полтора десятка арбалетных болтов. С самострелом я ещё не разбирался, отложив на будущее, но боезапас не помешает. И сами по себе болты выходили небезынтересными фигулинами, но это я отложил.

Пока мне было интересно разобраться с шахтой, точнее — с магией руды. Кстати “фон” я прекрасно ощущал, а начав бродить по округе — почувствовал некоторые небезынтересные моменты, связанные с рудокопами. Которые магию, похоже, поглощали. Но вот не менее похоже, что толком не использовали, и она развеивалась из их организмов. А в одном случае, уж чёрт знает, насколько характерном, я оказался свидетелем молитвы Инноса. И в этом случае энергия ушла не хрен знает куда, а конкретному адресату. Насколько безответно — чёрт знает, но глыба, с которой валандался молящийся рукожоп, разлетелась кусками с одного удара после молитвы. Ну, вот даже хрен знает, мудро отметил я на это хрен знает какое событие.

На меня, кстати, окружающие особо внимания не обращали и не подходили. Хожу — значит, право имею, несколько раз стражники в полутьме дёргались в мой адрес, но разглядев кольчугу, возвращались к своим делам, теряя интерес. Видно, подозревали во мне праздного рудокопа, а присмотревшись — забивали.

И вот спустился я на пятый ярус, а точнее — дно шахты. Здесь была лютая плавильня с… прокатным станом. По крайней мере, так это выглядело и почти так было. Пышущая жаром печь прожаривала высыпанную на этакий конвейер руду.