– Ты мне отвратителен, – сказала Мэтоксу мать.

– Тебе все отвратительны, – сказал он. – Сколько я себя помню, все отвратительны.

– Только не плачь, – презрительно скривила тонкие губы мать.

– Не заплачу, – пообещал не только матери, но и самому себе Мэтокс. Больше они не виделись.

Сейчас, в этом ночном городе, который из родного стал вдруг чужим, он снова вспоминал мать. Зачем? Почему? Сигареты закончились. Мэтокс выбросил пустую пачку. В конце улицы, сразу за поворотом, находился магазин. Продавщица узнала постоянного покупателя. Ей было лет двадцать. Мэтокс не помнил ее имени, но сейчас ему нужен был друг, чтобы отвлечься.

– Решил наконец-то пригласить меня на свидание? – спросила она.

Мэтокс смерил ее внимательным взглядом, но так и не понял, шутит она или нет. Девушка рассмеялась, приняв его растерянность за смущение и неопытность. Мэтокс тоже рассмеялся, вышел на улицу. Рекламные вывески вспыхнули переливом цветов. Мэтокс подумал о погруженной во мрак квартире. В подвале стояли старые предохранители, которые давно следовало поменять. Стоило только включить пару энергоемких приборов и срабатывали системы защиты. Поэтому свет отключился и в этот вечер. И никакой мистики. Мэтокс открыл новую пачку сигарет, но так и не закурил. Его взгляд приковала ожившая тень. Она бежала вдоль стены подворотни. Он замер. Тень выскользнула под фонари. «Сейчас она зашипит и закорчится», – подумал Мэтокс, но вместо тени увидел собаку с короткой черной шерстью. Мэтокс рассмеялся, достал зажигалку и наконец-то закурил вставленную в рот сигарету. Его смех напугал собаку, и она, поджав хвост, побежала прочь.

Теперь домой. В подвал. Заменить предохранители. Закрыться в своей квартире. Все в прошлом. Скоро все будет казаться сном.

Мэтокс вернулся в свой дом, спустился в подвал, где находился распределительный щиток с предохранителями для каждой квартиры. Лампа под низким потолком мигнула несколько раз и погасла.

– Черт, – Мэтокс заставил себя улыбнуться, достал зажигалку.

Желтое пламя вспыхнуло, осветило кирпичные стены, бетонный пол. Тени ожили, окружили Мэтокса. Зажигалка нагрелась, обожгла руку. Мир погрузился во мрак. Что-то холодное коснулось ноги. Зажигалка в руке щелкнула один раз, другой. Когда наконец-то вспыхнуло пламя, Мэтокс увидел подступившие к нему со всех сторон живые тени. Они не ползли по стенам, нет. Они приближались к нему, нависали над ним. Тени, которые не любили свет, боялись света. Пламя зажигалки спугнуло их. Или же они просто хотели показать ему, что знают о нем? Помнят обещание, данное им Крине. Помнят обещание, данное ему Криной.

– Твою мать! – Мэтокс выбежал из подвала на улицу под свет рекламных вывесок.

Сердце почти не билось. Волосы шевелились. В оставшейся за спиной темноте подвала было слышно, как перешептываются живые тени. Мэтокса затошнило. Желчь наполнила рот. Внезапно тело словно пронзил удар тока. Мэтокс не сразу понял, что бежит. Бежит прочь, в никуда, в пустоту, которая разверзлась перед ним.

Он остановился, лишь когда увидел знакомые очертания улицы, где находился отель, куда его привела в прошлую ночь Крина. Легкие горели огнем. Кровь стучала в висках. Перед глазами мелькали синие круги. Мэтокс знал, что близок к обмороку. Чтобы не упасть, он прижался к стене. Сделать глубокий вдох долго не получалось. Затем не получалось отдышаться, успокоиться. Сердце то замирало, то начинало бешено биться. Рекламных вывесок на этой улице почти не было, и в темноте между фонарями Мэтокс видел ожившие тени, которые наблюдали за ним.