– А таких, как Бронсон?

– Больше, чем ты думаешь.

Ричардс поднялся с кровати, закурил. Мысли в голове путались. Он понимал, что должен куда-то идти. Его ждала работа. Ждал собственный дом. Но мир изменился. Или же это изменился он, Ричардс? Он вспомнил все то, что говорил Бронсон о своих жертвах перед смертью.

– И много ты убила этих тварей? – спросил Ричардс.

– Это был третий.

– Третий?

– Мало?

– Я даже не знаю…

– Твой друг был молод. Чем старее тварь, тем она умнее, сильнее, злее. Я не знаю, как они обращаются, как теряют человечность, но с годами можно научиться выделять их из толпы. Особенно мужчин. С женщинами сложнее. Они умнее, хитрее. Говорят, что старые твари умеют читать мысли. Не знаю. Я уверена лишь в том, что они сильны. Если бы не вирус, то справиться с ними было бы практически невозможно. Вирус парализует их и спасает нас, на случай если они изменятся и попытаются выпить нашу кровь.

– Так ты стала охотником после того, как заразилась?

– Я заразилась, чтобы стать охотником. Я была подростком, когда мой отец столкнулся с этими тварями. Думаю, он подобрался к ним достаточно близко, узнал об их слабостях. Мать говорила, что он специально заразил себя вирусом двадцать четвертой хромосомы, чтобы иметь преимущество над тварями, если они доберутся до него. Не знаю, как много этих тварей он прикончил, прежде чем они убили его, но думаю, что немало. Уверена, что они боялись его. Они даже напали на наш дом. Мать уехала из города и никогда не говорила ни с кем об этом. Вирус превратил отца в уродливую тварь, но он продолжал борьбу. Его хоронили в закрытом гробу. Никто не взялся гримировать его лицо. Наверное, вирус изменил его очень сильно. Не знаю. Я лишь помню, как гроб опускали в землю. Мне говорили, что отец свихнулся, спятил. – Лора подняла голову, показывая шрамы на своей шее. – Это сделала одна из тварей два года спустя. Сомневаюсь, что она мстила мне за отца. Наверное, просто хотела есть. Она вцепилась мне в горло и высушила бы до последней капли, если бы ее не спугнули. Я очнулась в больнице и поняла, что отец был прав. Потом была странная женщина. Ингрид. Она пришла ко мне в палату и просила описать напавшего на меня человека. Я сразу узнала в ней охотника, рассказала о своем отце и предложила помощь. Моя мать работала врачом в резервации, где лечили людей, зараженных вирусом двадцать четвертой хромосомы, так что достать их кровь оказалось не сложно. Мы планировали использовать ее против твари, напавшей на меня. Но тварь оказалась старой и хитрой. Она добралась до Ингрид и начала охоту за мной. Чтобы уровнять шансы, я заразила себя вирусом двадцать четвертой хромосомы. Тогда я думала лишь о том, что если эта тварь достанет меня, то не сможет сожрать, как это случилось с Ингрид. Остальное меня не заботило. Я готова была умереть и не думала о будущем. Но потом появились друзья Ингрид. Они научили меня охотиться, научили выживать. Рассказали о слабостях кровососущих тварей. Мы охотились на убийцу Ингрид, но тварь почувствовала опасность и сбежала. Охотники уехали. Со мной остался лишь один – Мендл Рюге. Мы были с ним вместе почти семь лет. Колесили по стране, собирали информацию, выслеживали тварей… Знаешь, твари всегда держатся в черте больших городов. Так им проще. Здесь люди пропадают каждый день. Сюда каждый день приезжают новые люди. Никому нет ни до кого дела. Никто никого не замечает. Полиция безмолвствует… Я видела в одном из номеров дешевой ночлежки машину, чтобы выкачивать из человека кровь. Обескровленные тела находят на свалках. Иногда власти думают, что это нападения животных, иногда вообще не желают говорить об этом. Рюге рассказал мне о барах, где собираются твари. Говорят, этими барами управляют обычные люди. Они зарабатывают на этом деньги.