Дом из прошлого сливается с домом из минувшей ночи, куда привел ее Монсон. В этом доме темно, но Рада может видеть во сне. Она видит, как тени сжирают ее мать и видит, как сестра Монсона отрубает ее подруге голову. Кровь из обезглавленного тела и слизь, которая остается от ее матери, сливаются, становятся одним целым. Тени забирают у нее мать. Люди забирают у нее подругу. А хозяин подруги, хозяин Мэйтал по имени Гудэхи, стоит за окном под звездным небом и наблюдает за происходящим. Наблюдает во сне. Наблюдает в реальности. Стоит в дверях спальни и смотрит на Раду. Рада щурится, вглядывается в это жесткое, словно лишенное эмоций индейское лицо, и какое-то время не понимает, что проснулась.

Рана на плече все еще кровоточит. Кровь пропитала, кажется, всю кровать. Рада чувствует слабость. В глазах двоится. Никогда прежде она не видела никого из древних, кроме Клодиу, но Гудэхи выглядит именно так, как его и описывала Мэйтал. Но Мэйтал мертва. Понимание этого помогает Раде окончательно проснуться, вжаться в высокую спинку кровати, словно она еще может сбежать от древнего, спастись. Но спасения не будет. Рада знает это. Мэйтал говорила, что Гудэхи хотел ее убить, когда узнал, что она ищет себе жертв на его территории. Но почему именно сейчас? Или же он думает, что она виновата в смерти его слуги, Мэйтал? Но она ведь не виновата. Он может увидеть это в ее мыслях, если, конечно, он уже не утратил эту способность.

Клодиу говорил, что когда-то древние могли не только читать мысли людей, но и принять любой их вид. Это было когда-то давно, много-много тысячелетий назад. Но сейчас они уже не могут этого сделать. Кажется, что даже свой собственный вид – искрящийся и меняющийся, словно в них не было ничего, что связано с физическим миром, – они скоро уже не смогут принять. Только жалкие ошметки. Когда-нибудь. Пройдет еще пара тысячелетий и это случится. Но Рада знает, что не доживет до этого дня. Возможно, она не доживет до обеда. Гудэхи разорвет ее здесь, забрызгав стены ее кровью. И никто не сможет ее спасти. Но почему же он ждет? Почему стоит в дверях и просто смотрит?

– Я… я не убивала Мэйтал, – сказала Рада охрипшим голосом.

– Я знаю, – услышала она тихий, произнесенный почти одними губами ответ Гудэхи.

– Я любила Мэйтал. Она… Мы… мы были друзьями. Понимаешь? – Мысли в голове начали путаться. Рада понимала, что должна говорить, но страх перед древним, перед настоящим древним – холодным и пустым, как вселенная, а не тем, кем пытался быть Клодиу, – давил, парализовал все мысли. – Пожалуйста, не убивай меня, – сказала она то единственное, что крутилось в голове.

– Я пришел не для того, чтобы убить тебя, – сказал Гудэхи так же тихо, как и прежде.

Только сейчас Рада заметила черный пакет в его руке. Пакет, который Гудэхи нашел в доме на Пьерпонт-стрит, где обезглавили Мэйтал. Нашел в эту ночь. В пакете лежало что-то тяжелое, круглое. Рада боялась думать, что это может быть. В какой-то момент у нее появилась мысль, что Гудэхи убил Клодиу, и в пакете голова ее друга. Но она ошибалась. Клодиу был жив, а в черном, лишенном надписей и рисунков пакете лежали головы Вильды и Аллана Монсон.

Они умерли быстро. Гудэхи никогда не заставлял людей страдать. Хотя жизнь Мэйтал стоила того, чтобы изменить своим принципам. Они были вместе почти полторы сотни лет. Их первая встреча произошла на землях полуострова, омываемого с запада Мексиканским заливом, а на востоке Атлантическим океаном.

В тот год, следом за племенем чокто, настало время дороги слез и для семинолов.