– Я привезла много историй.

– Я готов выслушать их все. – Клодиу сел на старый кожаный диван, поманил к себе Раду. – Давай, расскажи мне, где ты была все эти годы.

– Не сейчас, – сказала Рада. Подсознательно она приняла решение достать для Клодиу жертву раньше, чем поняла это.

Ночь была тихой, и когда Рада вышла на улицу, ей показалось, что можно услышать, как бьется собственное сердце. Словно и не было тех десятилетий, когда подобная охота была для нее нормой. Сейчас, она будто начинала все заново. Не было снятых в ночлежках комнат, не было машины, чтобы выкачать из жертвы кровь. Не было даже силы, чтобы справиться с жертвой.

Рада безрезультатно бродила по Статен-Айленд всю ночь. Она знала, что охотиться возле дома Клодиу не лучший вариант, но вести сюда человека из Бруклина или Манхэттена было еще глупее. Почти неосуществимо. Она вернулась утром в дом Клодиу с пустыми руками и честно призналась, что не смогла ничего найти.

– Нужно потренироваться, – заставила она себя улыбнуться. Затем попыталась расспросить Клодиу о переменах, которые произошли в городе за время ее отсутствия, но вскоре сдалась, поняла, что Клодиу почти не выходил из дома. Был только Арил Фриш, который поставлял ему кровь. Он работал в неотложке Бронкса и говорил Клодиу, что узнал о нем от других слуг. – А о слугах откуда он узнал? – насторожилась Рада.

– Кажется, у них здесь новый клуб.

– Новый клуб? – Рада подумала, что это может решить все проблемы.

Ей потребовалось больше недели, чтобы устроить себе встречу с Фришем, но тот наотрез отказался говорить с ней о клубе, и только после того, как она сказала, что служит Клодиу, намекнул, где она сможет встретить кого-нибудь из слуг. Этим слугой оказалась Либена.

– А ты постарела, – сказала она Раде. – Сколько ты уже не пьешь кровь Клодиу?

– Долго.

– Понятно. – Либена смотрела на Раду так, словно та совершила нечто зазорное и в то же время достойное зависти. – И каково это – стареть?

– Не знаю. Некогда было думать. – Рада сбивчиво перечислила часть стран, в которых побывала, и спешно сменила тему разговора, спросив о Нью-Йорке.

– А что не так с Нью-Йорком? – удивилась Либена.

– Кажется, что в нем поселилась половина мира! – Рада натянуто рассмеялась.

Либена пожала плечами и начала говорить о неизбежности перемен. Рада не понимала ее, пока они не отправились в Куинс, где в частном доме, притаившимся на краю одного из парков, недалеко от аэропорта Кеннеди, находился новый бар для слуг.

Асфальтированная узкая дорога упиралась в лиственные деревья, подступавшие к дому. Сам дом имел два этажа, но был небольшим, выложенным из красного кирпича. Незамысловатая железобетонная лестница вела к входной двери. Окна темные, словно хозяева спят. Ничего странного – еще один дом в спальном районе. Вдоль всей улицы выстроились подобные дома. В какой-то момент Рада подумала, что сейчас Либена рассмеется и скажет, что все это был розыгрыш.

Но вот она увидела охранника на входе, почувствовала знакомый запах марихуаны, опиума и афродизиака. Обнаженная по пояс девушка прошла мимо Рады. Шея у нее была прокушена, и струйка крови стекала по бледной груди. Глаза девушки были затуманены не то наркотиками, не то кантаридином. Она остановилась напротив Рады, заглянула ей в глаза и предложила свою кровь. Рада качнула головой. Девушка пожала плечами, прошла к бару с напитками. Бармен налил ей выпить, предложил пару салфеток, чтобы вытереть кровь. Хорошая акустическая система разносила по дому «Оберон» Карла Вебера. Невидимый оркестр то затихал, то взрывался помпезной какофонией.