– Не переживай за них, переживай за себя, – посоветовал Фонсо.

– Боюсь, я уже слишком стара, чтобы вообще о ком-то переживать, – сказала Клео Вудворт.

– Тогда попроси меня. Попроси, чтобы я забрал твою жизнь.

– И ты это сделаешь?

– Нет, – губы Фонсо были плотно сжаты, но Клео могла поклясться, что он улыбается.

– Скоро начнет светать, – сказала она, осознанно указывая ему на уязвимость, на главного врага, которому он не мог противостоять – солнце. – Хочешь, чтобы я нашла отель, или бросишь вызов светилу?

Мальчик не ответил, не придал значения. Мальчик, подросший за последние дни еще на пару лет. Клео увидела вывеску отеля, свернула на стоянку. Теперь снять номер, занавесить окна, попытаться заснуть.

– Не надейся, – сказал Фонсо, читая ее мысли. – Твой доктор не сможет бежать вечно. Я вижу Претендента и вижу его спасителя. Доктор мечтает встретиться со своей дочерью. Он устал и сломлен… Всего лишь человек…

Примерно так же думал и доктор Накамура: «Всего лишь человек. Я всего лишь человек». Ребенок Эрбэнуса и Ланы Зутерман плакал на заднем сиденье и просил есть. Просил крови. Голод этого маленького существа был таким сильным, что Накамура чувствовал его. «Какого черта я делаю? Куда бегу?» – спрашивал он себя, пока не увидел старую церковь – деревянную, с белой облупившейся краской и деревянным крестом, тянущимся к молочному утреннему небу. Накамура остановился, заметив в окнах церкви свет. Он вышел из машины, постучал в незапертые двери и, когда ему открыли, спросил священника, есть ли в их маленьком городе больница.

– Больница? – растерялся священник, окинув Накамуру внимательным взглядом. – Вы не похожи на человека, которому нужна помощь.

– Не мне, святой отец, – Накамура подвел его к своей машине и передал ребенка Эрбэнуса.

– Вы хотите отказаться от него? – спросил священник, словно доктор был у него на исповеди.

– Это не мой ребенок, – Накамура нервно поглядывал на небо, где зарождался рассвет. – Его родители мертвы. Они были… У матери был вирус двадцать четвертой хромосомы, а отец… Отец его не был человеком, – доктор выдержал тяжелый взгляд священника. – Этот ребенок боится солнца. Унесите его в церковь… – Накамура решил, что объяснить все равно не получится. – И еще он питается кровью. Не забудьте об этом, – добавил доктор, садясь за руль.

Священник смотрел на него, как на сумасшедшего, но возможно, именно благодаря этому и не предлагал доктору одуматься, забрать ребенка. Не спросил он и его имени. Лишь вернулся в церковь и, продолжая держать ребенка на руках, попытался связаться с другом из службы опеки. Младенец заурчал и уткнулся ему в шею. Священник не видел, как проявились тонкие зубы-иглы. Не почувствовал он и боли, потому что голодное сознание маленького монстра парализовало разум…

– О, кажется, Претендент сожрал твоего доктора, – сказал Фонсо, продолжая следить за беглецами.

Клео Вудворт проснулась и растерянно захлопала глазами.

– Что случилось?

– Я говорю… – ехидная улыбка сползла с губ ее сына.