– Что-то не так? – спросила Рада.

Он замялся, неловко подбирая слова о предпочтениях старых слуг.

– Я сама слуга. Я знаю, что мы предпочитаем, – оборвала его Рада. – И не нужно стесняться Ясмин. Маленькая принцесса видела вещи куда страшнее, чем могут произойти здесь. Так что мы хоть и почетные гости, но отнюдь не ангелы. Верно? – последние слова предназначались Ясмин, которой вначале показалось, что в них заключена какая-то издевка, но, заглянув в мысли Рады, она поняла, что только так можно будет избавиться от Аламеа, вынужденной оставить их, чтобы организовать новое шоу на сцене. Поэтому Ясмин постаралась изобразить безразличие.

– Я же говорю, она уже взрослая девочка, – сказала Скендеру Рада и заговорщически подмигнула после того, как его девушка, Аламеа, оставила их.

Люди засуетились на сцене. Рада подсела ближе к Моуку Анакони и шепотом попросила рассказать, как живут на болотах вендари. Разговор обещал быть долгим и деликатным. Ясмин перестала следить за суетой на сцене, перестала прислушиваться к разговору Рады и Анакони. Скендер встретился с ней взглядом и улыбнулся. Определенно он чувствовал какой-то подвох, вот только со всеми этими блоками, установленными у него в голове, вряд ли он мог понять причины своего волнения.

– Мою семью убило Наследие, – сказала Ясмин, прерывая неловкую паузу. – А где твоя семья? Они живы?

– Боюсь, я не очень гожусь для разговоров о семье, – глуповато улыбнулся Скендер.

– Ну, ведь у тебя была семья? Было детство?

– Было.

– Давай поговорим о твоем детстве.

– Зачем?

– Считай это моей прихотью… Разве не для этого существуют болота Мончак? Не чтобы исполнять прихоть?

– Ни разу не слышал, чтобы сюда приезжали ради разговоров о детстве.

– К черту местные традиции! – Ясмин широко улыбнулась, но Скендер остался хмур. Ясмин заглянула ему в глаза. – Я тебе не нравлюсь? Почему?

– Люди говорят, ты ждешь ребенка от древнего.

– Ты живешь на болотах Мончак и не любишь древних?

– Дело не в древних.

– В ребенке?

– В тебе. Не могу представить себе женщину, которая может добровольно согласиться на подобное.

– Вот как? – Ясмин задумалась лишь на мгновение. – А представить себе охотника, который маскируется любовником местной принцессы вуду, ты можешь? – она спросила об этом небрежно, не делая акцентов. Спросила и пытливо уставилась на Скендера, изучая его мысли, пытаясь найти брешь в установленных блоках. И молчание Скендера играло ей на руку. Это заставляло его думать – спешно, хаотично. Думать о том, что и сам еще не мог понять. Думать, открывая свои мысли, не зная, что Ясмин может их видеть, изучать. В основном это были хаотичные всплески, всполохи света, словно молния, разрезая ночное небо, освещает на мгновение окрестности. – Ты знаешь, что некоторые старые слуги могут забираться в голову человека, читать мысли, заставлять верить в то, чего нет? – спросила его Ясмин, вглядывалась какое-то время в настороженные глаза, затем поняла, что Скендер не собирается отвечать, и продолжила. – Вижу, что знаешь… А ты знаешь, что у детей Наследия эти способности еще сильнее? Они ведь сильнее древних. Только древние не любят заглядывать в мысли людей. Древние живут уже слишком долго. Они видели рассвет человечества. Для них мы только пища, животные, а наши мысли… Ты когда-нибудь заглядывал в мысли животного? Нет? А я заглядывала.