– Верно, – сказала она, поджала губы. – Тебе правда стирали воспоминания?

– Немного.

– Кровососы?

– Да, – соврал Скендер.

– Это отвратительно… Думаешь, ты теперь опасен для нас?

– Откуда мне знать.

– Тогда откуда мне знать, что я должна вести тебя на место встречи?

– Я не знаю. У тебя нет никаких указаний на этот случай?

Анна не ответила, и Скендер решил, что будет лучше молчать.

Его привезли в загородный дом, хозяевами которого были Рон и Ора Нойман. Старики знали Скендера, но он, как ни пытался, так и не смог их вспомнить.

– Да что с тобой не так, черт возьми? – разозлилась Анна, запирая Скендера в комнате без окон. – Это для твоего же блага.

Он не возражал. Где-то на улице звенели детские голоса. Скендер знал, что это неплохое место, знал, что здесь ему ничто не грозит. Вот только вспомнить ничего не мог. Кем были для него старики Нойман? Почему здесь живут все эти дети? Чьи они? Анны? Других охотников? Скендер вспомнил Ясмин, вспомнил ее слова о блоках в его голове. Она не была кровососом. Но в ней была скрытая сила. Странно… Весь этот микромир на болотах был странным и противоестественным. Сложный и многогранный мир. И пусть Скендер не помнил себя прошлого, но что-то ему подсказывало – Анна и многие другие охотники знают лишь крупицу правды о болотах Мончак. Словно подтверждая эту догадку (или знание, внушенное кем-то?), старик Рон Нойман пришел навестить гостя. Он сел на жесткий стул и, не поднимая глаз, спросил о кровососах.

– Анна говорит, кто-то из них покопался в твоих воспоминаниях? – Рон смотрел себе под ноги. – Думаешь, они могли что-то внушить тебе? Могли сделать так, чтобы ты причинил нам вред?

– Нет, – сказал Скендер то, что хотел услышать от него старик. Сказал решительно, твердо.

– Но они кусали тебя?

– Да.

– Меня эти твари никогда не кусали, – задумчиво протянул Рон.

– Это не так страшно, как кажется, – сказал Скендер, вспоминая проведенные с Гедре ночи.

– Не так страшно? – опешил старик и впервые встретился с молодым другом взглядом.

Скендер заметил в его глазах страх – дикий, животный, инстинктивный. Страх, который казался естественным, вот только… «Почему же этого страха нет у меня?» – подумал Скендер. Почему когда Гедре пила его кровь, он был уверен, что не умрет? Почему кровосос позднее познакомила его с дочерью Моука Анакони, решив уступить принцессе свой миловидный голубоглазый сосуд с кровью?

– Я видел, как умер Моук Анакони, – сказал Скендер, вспоминая короля вуду, пытавшегося выбраться из дома, где разверзся сам ад, проглотив всех, кроме Ясмин. Вот только рассказывать об этом было нельзя. Скендер хотел бы рассказать, да язык отказывался подчиняться ему. Ни слова о Ясмин. Ни слова о слугах, которых охотники называют кровососами, не подозревая о том, что у этих тварей есть хозяева – древние и жуткие монстры, похожие на людей, но вот их взгляд…

Скендер видел лишь троих. Аламеа называла их вендари и сама честно говорила своему новому любовнику, что у нее мурашки бегут по коже от этих тварей. Кажется, это именно они привели с собой те странные тени, заполонившие болота Мончак. Хотя тогда это казалось частью антуража Анакони. Как костры и экстатические пляски чернокожей паствы вуду, большинству из которых семья Анакони доплачивала за хорошую игру и притворство.