Увлечённая этими малоприятными мыслями, я незаметно для себя обнаружила, что лестница кончилась. Правда, повторять экстремальное хождение над пропастью не пришлось: мы выбрались на какой‑то явно технический этаж. Низкий потолок, тянущиеся во всех направлениях кабели, гофрированные трубы, просто трубы и какие‑то сегментные металлические конструкции в облезшей и местами сгнившей изоляции. Пахло пылью, запустением и отходами чьей‑то жизнедеятельности. Впрочем, очень может быть, последний запах принесли сюда мы сами.

Мы осторожно двинулись куда‑то в глубь хитросплетения коммуникаций. Каблуки цокали о покрытие пола особенно звонко, поэтому я старалась идти на цыпочках. Хотя с учётом запаха предосторожность была на мой взгляд излишней.

Внимательно глядя под ноги, чтобы не запнуться, я благополучно сумела отвлечься от мрачных мыслей. Да и не только мрачных; в голове стало гулко и пусто, и опять вернулось это по — детски плаксивое желание непременно вернуться домой прямо сейчас, не предпринимая к этому никаких усилий. Под этим "девизом" прошло ещё сколько‑то времени, а потом демон потянул меня куда‑то в сторону, в небольшую нишу. Там он хвостом нашарил в полу люк, — совершенно обычный, без всяких электронных наворотов, — и очень аккуратно потянул на себя, явно стараясь не издать ни звука.

Люк этот почему‑то вырвал сознание из оцепенения и помог сосредоточиться на отстранённой и безобидной теме. А именно — уровне местного технического развития, который озадачивал противоречивостью. С одной стороны, при виде тех небоскрёбов и леталок, представлялось нечто, ушедшее относительно моей родины далеко вперёд в техническом плане. Всё это навевало мысли о далёком космосе и контактах с чужими цивилизациями.

Но, с другой стороны, текущие по тоннелям стоки, заброшенные из‑за радиационного заражения сектора, шахты и коммуникации вполне привычного и узнаваемого вида, — всё говорило за не такой уж большой разрыв в прогрессе. Больше всего походило, что относительно недавно в этом мире произошла очередная техническая революция, связанная с каким‑то грандиозным открытием. Может быть, люди научились использовать антигравитацию?

В лаз мужчина нырнул первым, я, выждав несколько секунд, — за ним.

Ещё несколько тёмных коридоров и поворотов, и мы упёрлись в тяжёлую дверь. Замок здесь если и был, то сейчас не работал. Менгерель с усилием налёг на огромную створку полтора на три метра размером, упёршись ногой в стену рядом, и дверь нехотя подалась, с тихим мерзким скрежетом открывая щель, достаточную, чтобы протиснуться внутрь.

За дверью начинался узкий коридор, стены которого были если не белыми, то, по крайней мере, очень светлыми. Откуда‑то издалека доносился тихий монотонной неразборчивый гул, и мне вдруг стало непередаваемо жутко. Как будто впереди нас ждало нечто безусловно враждебное, смертоносное, противное самому понятию "жизни". Оно вызывало инстинктивный бесконтрольный страх, настолько глубоко сидящий внутри подсознания, как будто он являлся его первоосновой.

Не знаю, почувствовал моё состояние демон, или так совпало, но он вдруг выпустил мой локоть, вместо чего крепко перехватил ладонь и выдвинулся вперёд, тихо шепнув мне "почти пришли". Правда, сейчас это заявление совершенно меня не утешило. Очень хотелось попроситься обратно.

Ещё несколько поворотов, какая‑то узкая неприметная дверь в стене очередного коридора, и мы оказались… в первой увиденной мной в этом мире комнате. И я опять с ностальгией и тоской вспомнила совсем недавно проклинаемые тоннели, потому что сейчас ощущение глубинного ужаса только усилилось.