Хотя на первый взгляд ничего зловещего здесь не было. Явно операторское помещение; вдоль боковых стен какие‑то тёмные громадины со стульями перед ними, — видимо, пульты, — по обе стороны от двери — небольшие шкафы. Странный и совершенно неуместный здесь дрожащий свет проникал через окно, занимавшее почти всю противоположную от входа стену, отражался от светлого потолка и ронял блики на занимающий центр помещения пустой овальный стол. Почти всё окно было покрыто сеткой трещин, как будто снаружи в него ударилось что‑то большое и очень сильное. Я машинально крепче вцепилась в руку демона, судорожно сглотнув, а тот вдруг погладил пальцами мою ладонь. Кажется, тоже — машинально. Но этот жест действительно приободрил.

Мужчина уверенно потянул меня к окну, и я разглядела сбоку от него невысокую узкую дверь, перекошенную и — тоже вогнутую внутрь. Кажется, именно за этой дверью находился источник треплющего мне нервы гула.

— Посмотри, что там, — тихо велел демон, безошибочно подводя меня к дальнему от двери и наименее пострадавшему краю стекла, ставя перед собой. Подошла я на отчего‑то подгибающихся ногах, и замерла. Картина открывалась… впечатляющая.

Границы огромной рукотворной пещеры терялись где‑то в темноте. Отчётливо была видна только часть пола непосредственно перед обзорным окном и низ противоположной стены. Кажется, стены, пол и потолок при строительстве были на совесть укреплены, поэтому они, частично потрескавшиеся и местами зияющие провалами, выдержали и не дали пещере сложиться. Местами из под слоя чего‑то тёмного проглядывал их изначальный цвет, очень похожий на цвет отделки ближайших коридоров.

Следы взрыва, — может быть, не такого уж и сильного, — были отчётливо видны, и эпицентр его располагался строго посередине, прямо перед нами. Широкая пологая воронка была частично заполнена водой, а в её центре возвышались покосившиеся останки непонятной конструкции, напоминающие сейчас отбитое донышко стакана. Тёмные зубцы хищно топорщились, с одной стороны смятые внушительным куском скалы, явно рухнувшим сверху, вокруг из воды торчали ещё какие‑то обломки. С потолка в воронку тонкой струйкой текла вода, и шелест разбивающихся капель причудливо вплетался в общий гул, царящий в пещере.

Главным источником звуков были какие‑то живые существа, я не могла отсюда точно их разглядеть. Числом в несколько сотен, они сидели вокруг воронки, образуя концентрические окружности, и, кажется, заунывно пели хором, и именно этот монотонный звук, искажаемый сводами зала, вяз в ушах и заставлял меня нервно ёжиться.

Единственным, но достаточно ярким источником света был внушительный костёр, пляшущий в центре "донышка стакана". Вокруг огня металась какая‑то одинокая фигура, и её изломанная тень, искривляясь и паясничая, кружила следом, порой, кажется, не поспевая за движениями, будто была отдельным независимым существом. Больше всего происходящее напоминало какой‑то племенной обряд с шаманскими плясками, и я позволила себе растерянно хмыкнуть при виде этих первобытных танцев.

А потом я, наконец, сообразила, что это за воронка и на руинах чего пляшет незнакомое существо, и почувствовала предательскую слабость в коленях, неуверенно опёрлась ладонями о стекло за неимением другой опоры. Правда, демон тут же осторожно перехватил мои запястья и аккуратно отодвинул от покрытой трещинами поверхности.

— Не трогай, порежешься. Вообще лучше ничего не трогай, — очень тихо проговорил он.

— Мать моя женщина! — наконец‑то вернув себе дар речи, пробормотала я. — Это же… это то, что я думаю? Остатки реактора? Какой же там фон? И какой здесь фон? — добавила дрогнувшим голосом.