– Ну так расскажите же о моих котятах, – попросила я. – С ними все в порядке?

– Им очень повезло. Оказалось, у нас в Венето развелись крысы, так что наша кухарка отвезет их в поместье, а управляющий будет кормить, пока из них не вырастут настоящие крысоловы.

Я испустила легкий вздох облегчения, надеясь, что собеседнику можно верить. Никакого опыта общения ни с мальчиками, ни с мужчинами у меня не было, а с незнакомыми иностранцами и подавно. Мне хотелось ему доверять, а он предложил сопровождать меня вместе с тетей на фестиваль искусств. Наверно, из этого следует, что он достоин доверия, ведь так?

Мы добрались до конца Гранд канала, туда, где он вливался в лагуну. Справа маячил огромный храм с белыми куполами. Когда мы начали движение вдоль променада, на воде заискрились отражения огней. Хотя стоял поздний вечер, тут кипела жизнь, прогуливались люди, до нас долетали звуки музыки и смех. Я понадеялась, что Лео, быть может, привез меня сюда повеселиться, но потом сообразила, что не одета для вечернего выхода. Тем временем мы продолжали плыть, миновали площадь Святого Марка, и вот уже слева от нас не осталось ни зданий, ни людей, одна только темнота, а мне, конечно, снова стало неспокойно.

– Куда мы едем? – дрожащим голосом спросила я.

– Я хотел отвести вас на биеннале, – сказал он, – но, к сожалению, ночью там закрыто. Зато я могу показать, где она находится. Это Джардини, наш городской сад. Мое любимое место.

С этими словами он подвел лодку к причалу, выпрыгнул, крепко привязал ее и протянул мне руку. Я сошла на берег, а он нагнулся и вытащил из лодки корзину.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Я хотел как следует угостить вас, пока вы тут, – объяснил он. – Ресторан ваша тетя не разрешила бы, значит, остается пикник. Идемте, я покажу свое любимое место.

– Пикник? Может, вы не и заметили, но вообще то сейчас темно, – удивилась я.

– Разве есть закон, запрещающий устраивать пикники в темноте? Очень сомневаюсь.

Лео взял меня за руку – замечательное ощущение; я сразу поняла, что мне с ним ничто не угрожает. Дорожка вилась среди величественных старых деревьев и зарослей кустарника, причем некоторые кусты стояли в полном цвету. Тут и там попадались фонари, и света как раз хватало, чтобы видеть, куда мы идем. Время от времени мимо проходили другие пары, повстречалась нам и пожилая дама, выгуливавшая свою собаку. Жизнь в Венеции даже в такой поздний час шла своим чередом!

– Видите, вон там, за деревьями? – показал Лео. – Это павильон Германии. – Я разглядела белое здание с колоннами, как в храме. – А там павильон Англии. Их тут много разбросано по всей территории. Жаль, что я не могу отвести вас ни в один. Придется обходиться тем, что снаружи.

Он остановился у скульптуры, изображающей греческого бога, над которой потрудились дожди и морская соль. Постамент обвивала виноградная лоза, а по обе его стороны росли кусты.

– Вот эта статуя – моя любимая, – сказал Лео, проводя ладонью по руке бога, словно тот был живым.

– Его правда изваяли в Греции?

– Наполеон поставил его здесь, когда велел заложить этот сад, – объяснил он. – Я не знаю, привезли его из Греции или сделали специально, чтобы поставить здесь, в тысяча восьмисотом году. Тут повсюду подобные скульптуры.

– У него печальный вид, – сказала я, всматриваясь в бородатое лицо.

– Опечалишься тут, когда тебя постоянно разъедает морская соль, – отозвался Лео, коснувшись кисти руки бога, на которой сохранились лишь обрубки вместо пальцев. – А знаете, что мне еще здесь нравится? Вот это большое старое дерево у него за спиной. Вроде бы оно называется платаном. Когда я был мальчишкой, то любил прятаться между статуей и деревом.