Хозяйка с беспрерывным негромким кудахтаньем загнала меня в ванную, пустила воду и помогла избавиться от промокших вещей, умудрившись дать мне понять, что сама разберется с моим платьем и нижним бельем. Она убежала куда то с ними, а вернулась с большим полотенцем и халатом. Я лежала в ванне, наслаждаясь теплой водой, и с улыбкой думала о Лео. Всю жизнь я мечтала о том, чтобы влюбиться, но за все годы, что я училась в женской школе, на горизонте ни разу не возникло ни единого молодого человека – даже тамошним садовникам и тем было за восемьдесят. И вот это наконец то со мной случилось. Прекрасный юноша изъявил желание вновь меня увидеть. Я вздохнула от незамутненного счастья.

Когда я попыталась незаметно прокрасться в нашу комнату, выяснилось, что тетя Гортензия сидит там за чтением. Она изумленно уставилась на меня:

– Ты принимала ванну? Я не слышала, чтобы лилась вода.

– Хозяйка набрала мне ванну внизу, – сказала я. – Мне немного не повезло, я оступилась и упала в канал.

– Джулиет! Стоило мне единственный раз выпустить тебя из виду, и ты чуть не утонула! О чем ты только думала?

– Я не собиралась тонуть, ничего подобного, – возразила я. Потом набрала в грудь побольше воздуха, продумывая фразы, которые собралась произнести вслух. – Я попыталась набросать одну интересную крышу, увлеклась, подошла слишком близко к краю канала и оступилась. Впрочем, мне на помощь пришел один очень добрый человек и привез меня сюда в своей лодке.

– Ты села в лодку к незнакомцу?

– Я не могла выбраться из канала, там не было лестницы, а он мне помог. И уж всяко это лучше, чем идти домой пешком, когда выглядишь как мокрая курица.

Тетя вздохнула.

– Ладно, будем считать, ничего плохого не случилось. Хотя, наверно, твой красивый новый альбом совсем испорчен?

– Мне удалось бросить его на берегу, пока я падала, – быстренько сообразила я. – Так что ты правильно сказала, ничего плохого не случилось. А молодой человек, который меня привез, окончил школу в Англии.

– Правда? И какую же?

– Амплфорт.

Она фыркнула:

– Это католическая школа.

– Ну конечно. Скорее всего, он католик, раз уж живет в Венеции. Но он из хорошей семьи, у них палаццо. А еще он рассказал мне о биеннале. Ты о ней слышала? Большая выставка, павильоны со всего мира.

– Современное искусство. – Тут тетушка испепелила меня взором. – Миро, Пикассо и прочая чепуха. Надеюсь, в художественной школе тебя не будут учить ничему в таком роде. Кто угодно может эдак размазать краски по холсту и назвать это картиной. Даже ручной шимпанзе может нарисовать что нибудь получше.

– Но ведь мы все равно можем пойти и посмотреть? Мой спаситель предложил нам там все показать.

– Разумеется, нет. Это не то искусство, с которым я хотела бы тебя познакомить, а идти куда то с незнакомым мужчиной в высшей степени неприлично. Твой отец решит, что я пренебрегаю своим долгом.

– Он из очень хорошей семьи, – снова сказала я. – Он показал мне свой дом – скорее, даже палаццо. Великолепное здание из цветного мрамора на берегу канала, напротив дворца Гритти.

Тетушка опять вздохнула.

– Боюсь, моя дорогая, этот молодой человек рассказывал тебе сказки. Судя по описанию, ты говоришь о палаццо Росси.

– Точно, – подтвердила я, – он сказал, что его фамилия Росси. Росси что то.

– Гхм, – покровительственно ухмыльнулась она, – сильно в этом сомневаюсь, – и потрепала меня по руке. – Милая моя, ты еще молода и неопытна. Этого мальчишку, скорее всего, послали с каким нибудь поручением в хозяйской лодке, вот он и рад был пустить пыль в глаза молодой иностранке. Ну да неважно, все равно встречаться с ним еще раз просто неприлично.