Каанг взглянула на консоль; Тахл уже переключил управление на себя.

— Никто не знает.

— А вот они, там, знают, — сказала Элизабет.

— Нет! Я тебе не верю. — Голос Каанг дрогнул. — Я тебе не верю, ты врешь.

— Извини, — ответила Элизабет, — но мне в точности рассказали, что это и как работает. Я, конечно, ничего не поняла, да и запомнить мне не дали.

— Нет! Ты врешь!

— Они сделали меня без способностей и тем самым доказали, что, лишившись таланта, ты практически не изменишься.

— Ничего ты не доказала!

— Но ты же сразу спросила, чего не хватает, как только я появилась.

— Ты все равно ничего не можешь доказать. Ты врешь!

— Слушай, я уже говорила, что не займу много времени, и почти закончила. У тебя есть дар, ты его не понимаешь и не просила. Ты летаешь на «аутсайдере» вместе с командой аутсайдеров, но из-за своих способностей чужая даже для них. Ты нужна им, но ты совершенно на них не похожа. Другой тип аутсайдера. Ты никогда не делала ничего плохого и даже не можешь понять, как можно прийти к такому решению, как можно причинить кому-то вред. — Она улыбнулась, словно извиняясь, и начала тонуть в белом веществе, из которого состояло тело на мостике.

Ее голос звучал все тише, но Элизабет все же успела сказать:

— Я задала им вопрос. Если вы понимаете природу этого дара, то можете ли скопировать его, сделать других пилотов вроде тебя? Они мне ответили, но ничего…

— Не дали.

— Запомнить.

— Я в порядке, коммандер, — уже во второй раз заверила Фурда Каанг. — Она не сказала мне ничего нового, я все и так знала… Тахл, можете перенаправить управление кораблем на меня? Спасибо.

— Каанг, Она не хочет, чтобы хоть кто-то из нас прошел через такое без последствий. Она себя калечит, только чтобы запустить эту штуку к нам на мостик. Поэтому, пожалуйста, идите и отдохните.

— Потому что на самом деле я — ничто? Потому что я самая слабая, если не считать моих способностей?

Фурд ответил не сразу:

— Да.

— Спасибо за откровенность, за то, что обошлись без всяких «но». Вы бы солгали, сказав иначе.

Фурд промолчал.

— Но у меня нет времени на отдых, коммандер. Если Она действительно поняла мой дар, то мне нужно остаться здесь. Если Она действительно может создать других пилотов вроде меня, то придет за нами.

— Не может и не поняла. — На мостике появилась новая фигура. — Она солгала.

В центре отсека стояла семифутовая колонна, отдаленно напоминающая гуманоида, серая и сверкающая. Ее невероятно большие, умные глаза светились теплым золотистым цветом.

— Она солгала, — повторило оно.

— А ты, — спросил Смитсон, — что здесь забыл?

В дальнейшем разговор проходил на его собственном наречии, остальные слышали только скрип и стрекот, который издавали трущиеся друг о друга хитиновые пластинки на шеях эмберрцев. Громкость звуков увеличивалась, когда они проходили через горло, а их модуляции задавались ртом. Такой язык почти электронной скорости и интенсивности развился, когда травоядные предки Смитсона стадами ходили по долинам и нуждались в более сложном социальном устройстве, чем стаи впечатляюще организованных всеядных хищников. Это, а также их физическая сила и невероятно эффективная пищеварительная система, которая извлекала энергию из растительной массы на субатомном уровне, и давали эмберрцам возможность развиться интеллектуально, а не пастись все время, позволили предкам Смитсона перевернуть эволюцию вверх дном и стать доминирующей формой жизни на планете.