|
Откровенно хохотать народ стал, когда сержант схватил громкоговоритель и потребовал, чтобы «водитель этого транспортного средства срочно вышел вперед». Веселье чуть поутихло, когда, быстро посовещавшись, отряд нашел человека, который знал, как обойти стартовые коды ракетных грузовиков, и он в свою очередь взобрался в кабину. Спустя минуту тягач взревел, громадина двинулась вперед, но тут же врезалась в маленького робота-сварщика, протащив его несколько футов по дороге, в коротком всплеске рефлекторной жизни тот принялся гладить бока грузовика в поисках зазоров между пластинами обшивки. Люди стали хохотать пуще прежнего, смех подхватили те, кто столпился чуть ли не у самого корабля. «Умно, — подумал Фурд, — и совершенно неожиданно. Но слишком большой риск, да и недолго это продлится».
Фиаско продолжалось. Восемь из десяти машин конвоя рванули вперед и выстроились большим полукругом там, где кончалась подъездная дорога, не впуская внутрь никого, кроме коляски и оставшихся двух автомобилей. Наконец повозка, гремя колесами, вкатилась на девятую площадку, и в тот же момент полукруг сомкнулся, эскорт повторил маневр, который они проделали еще у внутренних ворот. На въезде собралась совсем маленькая толпа; большинство людей находилось на самой площадке. Те, кто стоял поблизости, завидев коляску, а возможно, заметив Фурда или Тахла, ушли в сторону. Из машин конвоя тут же посыпались солдаты, отгоняя зевак еще дальше; пока военных было больше. Конвой, сохраняя построение, поехал в сторону «Чарльза Мэнсона», находившегося в центре. Бойцам пришлось маршировать следом. Сначала с шага они перешли на рысь, потом на медленный бег, а затем на форменный спринт. «Не пережми, — безмолвно молил Фурд Буссэ. — Нужно настоящее головотяпство, а не комедия». Впрочем, бежать долго не пришлось. Примерно через пятьдесят метров конвой наткнулся еще на одну кучу оставленных машин, вокруг и среди которых сидели или стояли люди, ожидая, когда их выпроводят. Конвой остановился. Солдаты нагнали процессию, а так как им отдали приказ держать любопытных подальше, то они тут же всех разогнали. К сожалению, никто не спросил у собравшихся, нет ли среди них водителей брошенной техники. После спешного совещания было решено оттащить ее в сторону. Разумеется, главным препятствием стал очередной тягач. Этот, правда, оказался меньше предыдущего, а его тормоза недолго сопротивлялись тяге двух двенадцатиколесников: он поддался совершенно неожиданно, покатился в сторону и врезался в пожарную машину. Та покачнулась, завалилась набок и взорвалась. Затрезвонила сирена. Фурд смотрел на колонну черного маслянистого дыма, взбирающуюся в небо медленно и целеустремленно, словно она была сделана из кирпичей, которые прямо сейчас клали друг на друга невидимые строители. Коммандер начал думать, что Буссэ все-таки пережал. Но в автомобилях конвоя везли полную противопожарную экипировку, солдаты быстро окружили грузовик и за несколько секунд пеной потушили огонь. Дымный столб, неожиданно лишившись источника, еще какое-то время парил в воздухе, напоминая восклицательный знак без точки, а потом неторопливо исчез. Из толпы послышался смех, правда, уже не такой громкий: многие обратили внимание на скорость и точность, с какими бойцы разобрались с пожаром, так не походившие на неповоротливость, с которой они въехали на площадку. Конвой двинулся вперед, за ним тянулась цепочка из отставших солдат, он напоминал недавно выпоротого шута, волочащего за собой мочевой пузырь свиньи, он, шатаясь, перебирался от одного фиаско к другому, прокладывал просеку из помятых, искореженных, обожженных и перевернутых машин. Он то пробивался сквозь толпу, то огибал ее, путь напоминал затейливый лабиринт диагоналей и завитков, он ехал с неуклюжей торжественностью, казалось, только растущей от насмешек, сыплющихся со всех сторон, но, чтобы ни случилось, с каждым маневром все ближе подбирался к «Чарльзу Мэнсону». |
