Что-то овладело ею, и я был абсолютно уверен, что Аймон в этом замешан. Она со всей силы ударила мне локтем в солнечное сплетение, и, к моему стыду, мне понадобилась пара мгновений, чтобы прийти в себя. Мой щит всегда опущен рядом с ней.

Крепче сжав нож, я приготовился отбиваться. Я не заметил, в какой момент магов во дворе стало настолько много. На меня нападали справа и слева, я едва успевал отталкивать их и размахивать лезвием.

Основы рукопашного боя отец вбил мне с раннего детства. Гемансеры дрались лучше всех среди магов, ведь нам требовалось подобраться достаточно близко к жертве, чтобы ранить и воспользоваться ее кровью. Плантансеры могли призвать ветер или огонь, трансмансеры – прыгнуть в портал, некромансеры – заставить плоть гнить одним касанием. Нам же оставалось сражаться как можно эффективнее, чтобы добыть достаточно крови. Однако я больше не гемансер.

Скоро стало ясно, что из лимбо сбежало гораздо больше магов, чем появилось после завершения ритуала на кладбище. Но как они попали в мир живых? Неужели Аймон каким-то образом умудрился держать коридор открытым?

Пуля попала мне в плечо. Я взвыл от боли. Раньше я мог тут же притупить ее с помощью магии, но теперь тело работало, как у обычного смертного. Тренировки не прошли даром, но противостоять огнестрельному оружию и вдобавок магии…

Я слабак.

Зажав рану как можно крепче, я проследил, чтобы на траве не осталось капель крови. Все, что не впиталось в землю, я стер рукавом.

Боль тисками опоясала левую половину туловища, в ушах звенело. Но я все равно поплелся в сторону дома Альянса, ведь туда ушла Мора.

Перед глазами все плыло, и я упал лицом вниз. Кто-то резко поднял меня за ворот толстовки, словно котенка за шкирку, а затем воткнул пальцы прямиком в раненое плечо. Я закричал что есть мочи.

– Вот мы и снова встретились, сопляк, – ехидно произнес до дрожи знакомый голос.

Минос. Мой отец. Нет, не может быть! У меня просто галлюцинации от ранения и боли.

Совершенно реальное лезвие вошло в бок, как нож в сливочное масло. В глазах потемнело, и я снова упал ничком.

– Сукин сын, – выругался Минос.

Я очнулся под звуки борьбы и увидел, как Александр повалил на землю кудрявую смуглую женщину и перерезал ей горло.

Минос исчез. Просто испарился!

Потому что его и не было. Та женщина из лимбо, гемансер, которая обманула Мору, заставила меня видеть и слышать Миноса. Дрожь пробрала тело с головы до пят. Я был рад, что она наконец мертва.

Хрипя от боли, я перевернулся на спину и посмотрел на дом. Мора. Она все еще там, я чувствовал.

Александр резко вытащил нож у меня из бока и зажал рану. Против воли я заверещал, точно маленький мальчик. Без магии боль ощущалась в разы хуже. Я был истощен, снова на грани смерти, но в мыслях крутились только лицо Моры и страх за нее.

Минос оказался ненастоящим. Но вот Аймон точно был жив, в этом я не сомневался. Он – крыса, бегущая по канализационной трубе. Неубиваемая тварь.

Кристаллы пространства образовали вокруг нас защитный купол. Еле заметный и тонкий, он переливался по краям, как голограмма. К нам подбежала незнакомая ведьма с пакетом, щит ее пропустил. Когда она коснулась моего туловища, я дернулся и приготовился отбиваться, но Александр шлепнул меня по рукам. Женщина оказалась плантансером и принялась прикладывать к ране траву. Она зачерпнула из чашки смешанную с какой-то жидкостью землю и наложила грязь сначала на плечо, а затем под ребра.

Меня обожгло так, будто к оголенной коже поднесли газовую горелку, и я чуть не потерял сознание. Но огня видно не было, а боль скоро притупилась.

– Затягивается, – выдохнула незнакомка.

Александр благодарно ей кивнул, но сразу же громко выругался, потому что я пополз в сторону дома. К Море.

– Я делаю это для нее, придурок, – сказал он и притянул меня к себе.