Мне пришлось прикрыть недавно вылеченное ухо ладонью. Шивон отличалась чувством юмора и звонким голосом, а атмосфера праздника вкупе с напитками и вовсе выкрутили ее громкость до предела. Но чтобы не обидеть именинницу, я энергично закивала и чмокнула ее в щеку.

В качестве общего подарка мы преподнесли ей самый навороченный велосипед и кучу косметики. Она еще просила караоке-систему, но мы решили, что слух нам пока дорог.

– Ах пойдемте! У меня тост! – пропела Шивон и замахала руками в сторону огромного дубового стола, за которым мы обычно проводили праздники.

В груди кольнуло. У меня нет другого дома. Винбрук казался чем-то далеким, словно из прошлой жизни. А замок и его обитатели стали новой реальностью. Я думала о том, что мама с удовольствием вернулась бы сюда теперь, когда Минос мертв, и нам ничего не угрожало. Возможно, она бы оставила поиски Диона и смирилась с существованием без него ради меня.

Но повернуть события вспять нельзя. А вот бороться за второй шанс – вполне.

Мы сели за стол. Ратбоун любезно отодвинул мой стул, как настоящий джентльмен, и я почувствовала горький привкус вины во рту. Я так легко могла расстаться с ним? Мама ведь не смогла…

Гарцель то и дело как-то странно на меня поглядывала, ведь нам так и не удалось обсудить то, что ее тревожило.

– Итак, хочу выпить за всех нас! Мы – нерушимы, непобедимы и невыносимы, пока есть друг у друга. Я благодарна за вас. За новых членов семьи в том числе! – сказала Шивон и промокнула рукавом уголок глаза.

– И за тебя, дорогая! – крикнул Александр.

– Сколько лет на этот раз отмечаем? Снова тридцать? – хохотнула Джозетта и первой опрокинула бокал в рот.

– Всегда тридцать. Мне же больше на вид не дашь, верно? – Шивон ухмыльнулась и уселась на свое почетное место во главе стола.

– Так, все! Давайте есть, а то вся эта выпивка скоро мне в голову ударит, а я думаю, вы мощь моего эго не выдержите!

– Это ты после сегодняшнего празднества головную боль не выдержишь! – брякнул Александр.

Шивон прищурилась, но затем расхохоталась.

Ратбоун прыснул, и я поняла, насколько редко вижу, как он смеется в компании других людей. Комната словно посветлела. Я ласково погладила его по спине. Аклис в столовой не было, и я огорченно вздохнула. Она почти не проводила времени с другими ведьмами и не видела, какие все гостеприимные и вовсе не страшные.

Весь следующий час я слушала разговоры некромансеров, хихикала и постепенно расслаблялась. Я с удивлением начала задумываться, почему вообще решила сохранить свою попытку спасти маму в секрете от других.

– Дело было в семьдесят восьмом, – рассказывала Джозетта. – Ну и наваляли же мы тогда ему.

Ведьма вспомнила последний раз, когда им приходилось сражаться с плантансерами, прежде чем те окончательно вступили в Верховенства. Их Дом периодически входил и выходил из совета, ссылаясь на свою самобытную натуру. Они считали себя лучше остальных.

– Их тогдашний заводила Генри… Надеюсь, он попал в вечное страдание в лимбо, потому что сжег крыло замка с моей комнатой и всеми вещами. А сколько там фотографий было, сделанных еще до этих ваших телефонов… Калия еще, как назло, за пару лет до этого уговорила поменяться спальнями, – запричитала Джозетта. – Говорит, у меня сын, нам большая комната нужна. Он сильным некромансером будет. В итоге ее спальня в целости и сохранности, а моей пришел конец!

Калия, как я заметила, была больным местом у большинства некромансеров. Она когда-то даже являлась членом Верховенства теней и одной из самых близких подруг Джозетты и Гарцель. Но ее сын подрос и стал нарушать правила некромансии – оживлял всех, за кого ему заплатят, а затем и вовсе начал вскрывать трупы ради псевдонаучных экспериментов.