Если не считать недавнего визита к дружественному вождю, Вар со времени вступления трех легионов в Германию почти не сталкивался с обыденной жизнью туземцев, да и вообще редко их видел. Это его ничуть не удивляло: ведь даже в провинциях, где римляне правили годами, местные жители прятались по домам и укрывали свой скот, когда мимо маршировали легионеры. Наверняка греческие крестьяне времен Перикла тоже старались спрятаться, когда вблизи их деревень проходили грозные фаланги гоплитов.

Вар рассмеялся. Наверное, и в те времена, когда пирамиды и Великий сфинкс только-только поднялись над песками, египетские крестьяне старались не попадаться на глаза воинам фараона и прятали от них свое добро. Кое-что в этом мире не меняется.

— Что тебя рассмешило, господин? — спросил Аристокл.

Вар объяснил, и раб кивнул.

— Да, господин, думаю, ты прав.

— Наверное, войска фараона частенько проходили через Сирию, — задумчиво промолвил Вар. — Это очень древняя страна на Востоке. Может, не столь древняя, как Египет, но старше Греции и Рима.

— Да, — согласился Аристокл.

Но при этом у него был такой вид, будто грек откусил неспелой хурмы. Вынужденные признать силу Рима, эллины продолжали кичиться перед римлянами древностью своей культуры. Но в данном случае рабу было нечего сказать, ведь наместник признал превосходство Сирии и над своей родиной.

Потом и у Квинтилия Вара сделался кислый вид, хотя и по другой причине.

— Да, есть страны, древние, как само время, но в других странах время, похоже, только-только начало свой отсчет. А?

— Чистая правда, господин. Эта земля — первозданный мир.

Аристокл обвел взглядом бесконечные деревья — дубы, вязы, буки и каштаны, покрывшиеся свежей листвой, а также сосны и ели с темной хвоей, придававшей германским лесам мрачный вид.

— Жаль, что Август не назначил тебя префектом Египта. Тогда ты смог бы увидеть египетские древности. Древность внушает почтение, но здесь нет ничего древнего, кроме лесов.

— Это точно, — проворчал Вар с еще более кислым видом.

Смышленый раб всегда сумеет отпустить шпильку, да так, что не придерешься. В Римской империи должность префекта Египта была высшей из должностей наместников провинций. Префект Египта считался вторым по значению после самого Августа — и, конечно, преуспев в Сирии, Вар мечтал получить в управление именно Египет. Но двоюродный дядя его жены рассудил иначе.

— Я обязан трудиться не покладая рук там, куда Август решил меня послать, — со вздохом проговорил Вар. — Императору виднее.

Все знали, что назначение на высшие посты является исключительной прерогативой Августа: такова была система власти, сложившаяся после победоносного завершения императором гражданских войн и разгрома всех его соперников. Хотя формально продолжали существовать все политические учреждения республики и Август действовал, прикрываясь ими, это никого не обманывало. Все знали, что республика — лишь фасад, и никто не питал сомнений, в чьих руках на самом деле сосредоточена власть.

Аристокл вздохнул.

— Если бы только паннонцы не восстали…

— Если бы, если бы, если бы, — раздраженно проворчал Вар.

Не потому, что раб был не прав, а как раз наоборот — потому что тот был прав. Если бы Тиберий не занимался подавлением восстания в самой империи, он находился бы сейчас здесь. Там, где ему, по правде говоря, было самое место. А если бы суровый, неулыбчивый Тиберий призывал сейчас к порядку Германию, не исключено, что Август послал бы Вара в Египет.