|
Я полагаю, что присутствующие, - она обвела взглядом окруживших ее нетцигчан, - в корне пресекут злостные слухи. Она кивком отпустила Кюнхена, и он отошел, судорожно ловя открытым ртом воздух. Дидерих, с ноткой презрительной жалости в голосе, напомнил ему о Нотгрошене, который уже испарился вместе с опасными сведениями, и Кюнхен бросился за редактором, чтобы предупредить катастрофу. Окинув взглядом зал, Дидерих увидел, что картина переменилась: публика теснилась не только вокруг жены президента, но и вокруг старого Бука. Это было поразительно, но таковы уж люди; они раскаивались, что дали сегодня волю своим инстинктам. Один за другим они благоговейно подходили к старику, и на лицах их читалось желание забыть о случившемся. Так велика была, невзирая на тяжелые потрясения, власть исстари признанной традиции! И Дидерих решил, что лучше не отставать от большинства, это может обратить на себя внимание. Удостоверившись, что Вулков уехал, он направился к Буку засвидетельствовать свое почтение. Возле старика, который сидел в мягком кресле, специально для него поставленном у самой сцены, в эту минуту никого не было; его рука как-то удивительно трогательно свисала с подлокотника. Он поднял глаза на Дидериха. - Вот и вы, мой дорогой Геслинг. Я часто сожалел о том, что вы ни разу больше не зашли... - сказал он очень просто и благожелательно. Дидерих мгновенно почувствовал, как на глаза у него навертываются слезы. Он протянул старику руку, обрадовался, что Бук задержал ее в своей, и забормотал что-то о делах, заботах и, "честно говоря", - его обуяла внезапная потребность в честности, - о сомнениях и колебаниях. - Как хорошо, - сказал старик, - что мне не приходится только догадываться о ваших сомнениях и колебаниях, а вы сами признаетесь в них. Вы молоды и, конечно, поддаетесь господствующим умонастроениям. Мне не хотелось бы впасть в старческую нетерпимость. Дидерих опустил голову. Он понял - это прощение за судебный процесс, стоивший гражданской чести зятю старого Бука; у него перехватило дыхание от такого великодушия и... такого безграничного презрения. Старик, правда, прибавил: - Я уважаю борьбу и хорошо знаю, что это такое, вот почему я далек от ненависти к тем, кто борется против моих близких. Дидерих, боясь, что эта тема слишком далеко заведет их, стал от всего отпираться. Он, дескать, сам не знает... Иной раз тебя вовлекают в такие дела... Старик выручил его: - Понимаю. Вы ищете себя и еще не нашли. Его седая остроконечная бородка нырнула в шелковый шарф, а когда вынырнула, Дидерих понял, что разговор примет новый оборот. - Вы так еще и не купили соседний дом? - спросил господин Бук. - Ваши планы, по-видимому, изменились? Дидерих подумал: "Он все знает", - и ему уже казалось, что раскрыты все его тайные помыслы. Старик хитро и добродушно усмехнулся: - Вы, очевидно, хотите сначала перевести свою фабрику на новое место и уже затем расширить ее? Мне представляется, что вы задумали продать свой дом и только ждете подходящего случая... а у меня как раз наметился такой случай... - И, внезапно взглянув в глаза Дидериху, он сказал: - Город предполагает учредить приют для грудных младенцев. "Старый пес! - подумал Дидерих. - Да это же ставка на смерть его лучшего друга". В то же мгновение у него блеснула идея: вот оно! Теперь он знает, что предложить Вулкову для завоевания Нетцига. - Нет, нет, господин Бук, - пробормотал он. - Отцовское наследие я продавать не собираюсь. Старик еще раз взял его руку в свою. |
