|
*** Единственный полицейский грудью старался оттереть толпу, боясь, как бы она не растоптала лежавшего. Но напрасно он кричал на людей, наступал передним на ноги; растерявшись, он стал озираться по сторонам в поисках помощи. И она явилась. В управлении регирунгспрезидента распахнулось окно, показалась большая борода и раздался голос, вернее, грозный рык; толпа, еще не поняв, чего требует этот голос, услышала его, несмотря на шум, как слышат отдаленный гул канонады. - Вулков, - сказал Ядассон. - Ну, наконец! - Что за безобразие? - грохотал голос. - Кто смеет шуметь у меня под окнами? - Над притихшими людьми прогремело: - Где часовой? Только теперь люди увидели, что часовой скрылся в свою будку и забился в угол. Наружу торчала одна лишь винтовка. - Выходи, сын мой! - приказал тот же бас. - Ты выполнил свой долг. Этот человек вывел тебя из терпения. Его величество вознаградит тебя за доблесть. Понятно? Все поняли и смолкли, даже девушка. И в этой тишине особенно яростно грохотал бас: - Немедленно разойтись, иначе я прикажу стрелять! Минута - и вот уж кое-кто побежал. Рабочие группами отделялись от толпы и, помедлив, с опущенными головами уходили. Регирунгспрезидент еще крикнул кому-то вниз: - Пашке, позовите-ка врача! - и захлопнул окно. У входа в управление закипела жизнь. Откуда-то появились важные господа, властно отдававшие распоряжения, со всех сторон стекались полицейские, они наседали на оставшуюся публику, раздавали тумаки и кричали - одни только они и кричали. Дидерих и его спутники, отойдя за угол, увидели на лестнице масонской ложи кучку мужчин. Доктор Гейтейфель, отстраняя их, прошел вперед. - Я врач, - громко сказал он, торопливо пересек улицу и склонился над раненым. Он повернул его на спину, расстегнул жилет и приник ухом к груди. Все притихли, даже полицейские перестали орать; девушка стояла возле, подавшись вперед, вздернув плечи, точно в ожидании удара, и держа стиснутый кулак у сердца, как будто это и было то самое сердце, которое, быть может, уже остановилось. Доктор Гейтейфель выпрямился: - Он мертв. - В ту же секунду он заметил девушку: она пошатнулась. Он сделал движение, чтобы подхватить ее. Но она уже справилась с собой и, глядя в лицо убитого, произнесла только: - Карл! - И еще тише: - Карл! Доктор Гейтейфель обвел взглядом стоявших вокруг людей и спросил: - Как же девушка? Ядассон выступил вперед. - Асессор Ядассон из прокуратуры, - представился он. - Девушку следует задержать. Ввиду того что ее возлюбленный спровоцировал часового, возникает подозрение, не причастна ли также и она к сему преступному действию. Мы возбудим против нее следствие. Двое полицейских, которых он подозвал жестом, уже схватили девушку за руки. Доктор Гейтейфель повысил голос: - Господин асессор, заявляю вам как врач, что состояние девушки не допускает ее ареста. - Арестовали бы заодно и убитого, - сказал кто-то. - Категорически запрещаю вам критиковать мои служебные мероприятия, господин фабрикант Лауэр! - каркнул Ядассон. Дидерих тем временем выказывал признаки сильнейшего волнения. - О!.. А!.. Но ведь это... - Он даже весь побелел; он несколько раз заговаривал: - Господа... Господа, я могу... Я знаю этих людей: да, да, именно этого рабочего и эту девушку. |
