— Тот, кого выделял даже мой великий отец, — выдохнул, подавшись вперёд и развеяв туман перед собой тот, кого звали Императором. — Маг, при звуках имени которого содрогались сильнейшие в Эдеме и Инферно! Тот, что не убоялся ни Долины Смертной Тени, ни полей Геенны Огненной! Несгибаемый, воплотивший в себе всю непреклонную решимость нашего народа, поднявшийся из великого множества себе подобных до самых вершин, тот, кого страшились не за силу, а за его ужасающую беспощадность и к себе, и к врагу — Заступник! Ярость Смертного Неба!

Прекрасное женское обличье — длинные снежно-белые волосы до колен, яростно сверкающие лиловые глаза, в которых горело фанатичное, безумное пламя, скривившийся в пугающей, сумасшедшей усмешке рот…

Молчание в этот раз отличалось от предыдущих. В нём чувствовалась новая, непривычная эмоция — потрясение. Потрясение, шок и неверие, которые постепенно, миг за мигом сменялись торжеством, радостью и восторгом.

— За Императора и Империю! — грянули сотни голосов.

— Да принесёт Ярость Смертного Неба возмездие нашим врагам! — исступлённо, яростно возопила та, кого звали Николаем Третьем.

— Норма та эль! — Ильта Ралион!

* * *

Песня вначале главы — Макс Маслов, Инферно. Советую всем — мне очень зашла и сильно вдохновила на данную главу)

Глава 22

Я парил высоко в воздухе, воздев копьё к серым, мерцающим разными цветами небесам. С острия могущественного магического оружия вверх изливались незримые, но оттого не менее могущественные потоки магии, заставляя тёмно-серые, хмурые тучи сыпать вниз неисчислимые мокрые хлопья чистого, белого снега.

Снег летом, сыплющийся в температуру плюс двадцать три. Снег, не тающий от тепла, чистыми белыми хлопьями оседающий на крышах и площадях, каким-то магическим образом не впитывающий грязь и образующий красивые сугробы. В свете северного сияния, озаряющего купол вечернего неба, он сверкал и сиял, отражаясь на лицах бесчисленных горожан, высыпавших на улицы города.

Древняя столица Руси, по улицам которой шли колонны воинов-победителей, кипела и бурлила от праздничного возбуждения. Я и Главы всех боярских Родов парили высоко над Красной площадью, куда стекались полки нашей армии, сокрушившей осман.

Здесь, на самой площади, они подходили к вратам Кремля — и одно за другим бесчисленные знамёна турок, сербов, болгар, румын и всех прочих бросались на древнюю брусчатку, помнившую первых великих князей и царей нашей земли. Единственное место, где снег, поддаваясь законам физики, таял и образовывал грязно-коричневую жижу, в которой одно за другим скопилось уже больше тысячи штандартов, знамён, гербовых флагов и прочего — символы полков, дивизий, знатных Родов и личных стягов сильнейших чародеев поверженных армад врага…

Суровые лица, полные гордости и внутреннего торжества, лица тех, кто сокрушил в чудовищном сражении всю силу и мощь одной из Великих Держав, глаза, в уголках которых у многих сверкали маленькие слезинки — это был миг триумфа и торжества всех тех, кто не щадя себя сражался за нашу общую Родину. Миг, когда мы отдавали дань памяти всем, кто не дожил до этого момента…

А ещё из любого конца города сейчас был виден огромный символ нашей Империи. Призрачный двуглавый орёл, при всех положенных регалиях, парил над Кремлём, и под его пристальным взором воины и маги маршировали, выдерживая равнение.