Усталые, раненные, в побитых, далёких от идеального состояния доспехах, они шагали под этим странным летним снегом, наслаждаясь заслуженным моментом признания своих заслуг. По пути через улицы города им бросали цветы, старались угощать, дарили улыбки и кричали здравицы, согревая усталые, истерзанные войной и смертью сердца, возвращая им вновь веру в то, что всё наладится. Что мир вернётся на земли нашей истерзанной родины, что они не забыты, что их подвиг оценён по достоинству и все принесённые жертвы были не напрасны.

На улицах городов было бесчисленное множество простых людей, стариков, женщин, детей, мужчин — всех тех, кто упорно трудился в тылу, обеспечивая фронт всем необходимым для войны.

Шли не только пехотинцы. Немногочисленная в сравнении с пехотой кавалерия на могучих магических конях, пилотируемые големы, многие из которых щеголяли пробоинами и повреждениями на броне. Артиллерия, боевые платформы, бившие чистой магией, воздушный флот, даже медики и тыловые службы — в той кровавой вакханалии принимали участие все, и всем воздавалось по заслугам…

Со дня сражения за Ставрополь минуло уже полтора месяца. После него был разгром отступающих частей осман и их союзников-балканцев… А затем случилось то, за что единодушно высказались все участники военного совета, а не я один.

На карте этого мира больше не было такого города, как Стамбул. Стремительный рывок, использование магии Пространства для переброски наиболее боеспособных частей и плюс те войска, что добрались на бортах воздушного флота в купе со всеми выжившими высшими магами с нашей стороны, которых вёл в бой лично я, окончилось закономерно. Я как сейчас помню тот день…

— Мира не будет. Не будет ни пощады, ни прощения, ни переговоров, — цедил я злые, полные ярости и гнева слова в лицо бледному, обливающемуся холодным потом посланнику султана. — Никакого благородства с нашей стороны вы не увидите, твари.

— В городе старики, женщины и дети…

— И в наших городах они тоже были, — перебил посланника тогда кто-то из Глав дворянских Родов Юга России. — Во множестве городов, сёл и деревень они тоже были, осман! Много ли милосердия они увидели от вас⁈ Много ли жизней вы пощадили, когда жгли и разрушали всё на своём пути⁈ Вы даже в рабство никого не обращали, резали, как скот на алтарях, дабы вызвать в решающий час побольше своих проклятых джиннов… Где тогда было ваше милосердие⁈ Где было ваше сострадание⁈

Они, южные дворяне, пострадали больше прочих. Многие из них вообще лишились всего, что только было, и жили сейчас лишь мыслями о мести. Мыслями о воздаянии за всё произошедшее… Да и, положа руку на сердце, был ли в нашем войске хоть один человек, в чьём сердце не пылала ярость?

Даже я, несмотря на то, что мои ближайшие товарищи все выжили, разделял эти чувства. Треть ветеранов, которых я знал лично, которые прошли со мной огонь, воду и медные трубы и отправились под Ставрополь спасать Империю от разгрома, уже никогда не вернутся в Николаевск, что стал домом всем тем, кто встал под мои знамёна. И пусть я буду проклят на веки вечные, если сам не пылал яростью.

— Если вы начнёте атаку на город, мы будем вынуждены пустить под нож всех пленников! — собравшись с духом и, видимо, отринув надежду выжить, бросил тогда стоящий пред нами Архимаг. — Всех рабов, что десятилетиями попадали на наши невольничьи рынки, всех тех, кого…

— Ваши защитные барьеры вокруг города и призванные сюда для его защиты морские и иные твари так и разят магией Крови, — перебил я его. — Не пытайся сделать из нас идиотов, осман… Я Великий Маг, одной из ключевых специализаций которого является Кровавая Магия.