Город был разграблен — а затем я, едва восстановившись, наложил самые могущественные, самые страшные проклятия, что только сумел сотворить. В этом месте веками не взрастёт ни одно растение, не смогут жить люди, тысячи лет это место будет обителью Тьмы, боли, страха и нечисти с нежитью — и на то была наша общая воля. Здесь нечем гордиться, и эти тяжкие грехи будут до конца жизни мучить всех, кто участвовал в этом торжестве греха и проклятий, но, признаться честно, повторись всё заново — и я не сомневаюсь в том, что всё повторилось бы. Слишком много было накоплено зла, потерь и страха — а мы, люди, не умеем такое прощать. Во всяком случае те из нас, у кого есть силы и злоба достаточные, чтобы отплатить за зло — злом.

А затем ещё больше десяти дней команды высших чародеев и воздушный флот носились по всей Анатолии и немалой части Балкан. Уже не ради добычи и даже не столько из какой-то особой злобы — просто мы громили, жгли и обращали в тлеющий прах как можно больше городов, Родовых поместий и прочего, дабы врагам как можно дольше пришлось восстанавливаться после нашего похода возмездия. Будь наша воля, и мы продолжали бы этим заниматься, пока не выжгли бы всё дотла, раз и навсегда покончив с возможными угрозами с этих земель — как со стороны Европы, так и осман. Но войска были истощены, да и мы, чародеи, уже начали выдыхаться — после многочисленных боёв на полное истощение даже высшим магам требовался продолжительный отдых. Восстановить повреждение энергетики, дать остыть усталому разуму и душе, восстановиться телу, перезарядиться артефактам, восполниться запасам различных расходников, отремонтировать технику и исцелиться воинам…

И даже так — слишком уж долго восстанавливаться не вышло. После пары недель отдыха большая часть Имперской Армии двинулась в направлении Петрограда — неспешно, так, чтобы иметь возможность перевести дух в пути. Там, в тех краях, армии Инферно успешно теснили наши войска, и Николай Третий, несмотря на всю силу и мощь, собранные под его рукой, оттеснялся ордами демонов, подкреплёнными полками британской и французских корон…

Он и нас звал, и нам, хочешь не хочешь, придётся выступить туда. Но не сегодня — парад, который мы даём, предварял две недели отдыха и восстановления. А после этого боярские Рода соберут уже вообще всё, что осталось, дабы бросить на чашу весов в последнем, хотелось бы верить, противостоянии в этой войне.

Ну а пока же последние полки покидали площадь. Две тысячи сто шестнадцать знамён и штандартов… Если бы магия Пространства, расширяющая тот участок каменной брусчатки, куда швырялись эти трофеи, то они могли бы и вовсе здесь не поместиться, однако места хватило. И теперь я, выдохнув, в последний раз приложил усилие к чарам — и в небеса сорвался целый шквал разноцветных Молний.

— Братья и сёстры, я не силён в цветастых речах, а потому скажу просто, — хрипло прозвучал мой голос, разносясь по городу в раскатах грома. — Мы победили. Враги мертвы, и никогда больше они не смогут угрожать Руси — ни нам, ни нашим потомкам… Хотелось бы мне всех вас заверить в том, что на этом всё кончено, но это было бы ложью.

Горло внезапно перехватило. Моя Сила Души, охватывающая всю Москву, связывающая меня со всеми каждым, позволяла ощутить, с каким молчаливым напряжением слушают меня все — воины и маги, гражданские и те, чьим ремеслом было убивать и умирать…

— Но я не могу и не хочу лгать вам, внушая ложные надежды. Впереди последняя битва в этой войне — впереди бритты и французы. Те, кто пришли в наш дом грабить, жечь, приносить нас в жертвы своим отвратительным покровителям из числа демонических тварей… Нам предстоит вновь выйти сразиться — за всех нас. За самих себя, за родных, за близких, за тех, кто не в силах сам поднять меча в свою защиту.