Второй удар был нанесён уже Фиолетовыми Молниями. За ним последовал и третий, ими же — и лишь тогда, после трёх ударов Личной Магии девятого ранга Регалия османа уступила Великому Магу.

Однако к этому времени Селим завершил подготовку. Шехзаде и князь столкнулись взглядами — и теперь в глазах османа уже не осталось ничего человеческого. Шлем чародея венчала полупрозрачная, подёргивающая и постоянно меняющая детали корона из воздуха, а из его прорези на боярина глядели два сгустка жгучего, сияющего пламени. Ифрит и два марида девятых рангов…

— В прошлый раз ты сбежал, поджав хвост, ещё до того, как я прибег к своим третьим Сверхчарам — Единению. Но сегодня тебе такого шанса не представится! — надменно сказал шехзаде. — Твоя судьба — в моих руках, имперец!

Сила явно кружила голову магу, опьяняла его, даря чувство собственной неуязвимости и всемогущества, и обычно немногословный, предпочитающий словам действия реинкарнатор, гордость и надежда на лучшее будущее своей родины не удержался от громкого заявления. Да не просто громкого — впустивший в себя целых двух маридов девятого ранга, он обрёл невероятную власть над воздушной стихией, и одного лишь его желания быть услышанным всеми, кто сошёлся в этом великом сражении, хватило. Хватило, чтобы послушные ему ветра разнесли гордые слова на многие сотни километров вокруг.

В сёлах, небольших городах, в крепостях и военных лагерях на огромном расстоянии люди удивлённо вскидывали головы в направлении Ставрополя. Маги, которые даже за тысячу километров от места сражения ощущали отголоски пущенных в ход великих сил, невольно закрывались чарами и оглядывались в поисках говорившего, солдаты хватались за оружие, простолюдины сбивались с шага или вовсе начинали бежать в панике — сила, звучавшая в голосе, что хоть и говорил на турецком, но каким-то образом был понят даже теми, кто отродясь не знал этого языка, давила и пугала людей. Особенно неодарённых…

Вот только на русского князя эти угрозы впечатления не произвели. Маги не спешили начинать бой — осман словно привыкал к изменениям в энергетике и новым возможностям, боярин же внимательно изучал изменившегося врага и раскидывал сенсорные и сигнальные чары вокруг, дабы не дать шанс второму противнику на внезапный удар.

Ну а ещё оба готовили чары для грядущего столкновения. Так отчего бы не поговорить?

— В прошлый раз? Это когда твой дружок ударил в спину сперва моим людям, а потом и мне? — презрительно спросил Аристарх. — Знаешь, я согласен с утверждением, что на войне все средства хороши, и рассуждать о чести тоже не стану… Я позволил тебе прочесть шаххаду с умирающими. Позволил прочесть молитву по павшим, не стал нападать, дал подготовиться и сразился с тобой в дуэли — мне показалось, что ты чтишь честь воина. Это была моя ошибка, и она стоила жизней многим отличным, преданным мне бойцам. Но сегодня всё будет иначе, шехзаде… К рассвету нового дня твоя голова окажется на пике, выставленная на всеобщее обозрение посреди центральной городской площади. Как и голова твоего забившегося, как крыса, в какую-то щель дружка. Может, вам стоит с самого начала нападать вдвоём? Я, знаете ли, сильно изменился за прошедшие сутки.

— Разжился несколькими артефактами и уже возомнил, что тебе нет равных? — с высокомерной насмешкой спросил шехзаде. — Тебе…

— Кстати, я вот, помниться, ранил вчера трёх твоих сильнейших джиннов, — перебил его Аристарх. — А ещё помимо этой троицы у тебя был десяток уровня Высших… Неужели ради того, чтобы привести эту троицу в боеспособное состояние ты принёс в жертву этих бедолаг? Предал тех, с кем заключил настоящий, полноценный контракт? Да уж, действительно мусор…

— Волчья Стая!

Взвыли сотни бешеных, злобных ветров, отзываясь на зов разъярённого шехзаде.