Они навалились абсолютно со всех направлений, двигаясь волнами, подпираемые, подгоняемые своими братьями, двигающимися за ними — это было многослойное, могущественное заклятие. Направь такое на гору — и её не станет. Ударь по земле — и там возникнет огромный кратер, что со временем наполнится обнажившимися от такого безумия подземными водами, создав большое озеро.

На боярина надвигался не воздух — то был куда более тяжёлый, опасный газ. Радон, в семь с половиной раз тяжелее воздуха, сам по себе являющийся опасным ядом, при таком использовании был на порядок разрушительнее того, чем привыкли дышать обитатели этого мира…

Сотни сотканных из этого газа волков обрушились на одинокую человеческую фигурку, погребая его лавиной собственных тел. Сильные, уверенные, переполненные маной, эфиром и Силой Души, они казались, были неостановимы и несокрушимы… Разве может хоть что-то противопоставить такой мощи один обычный, жалкий человек? Пусть даже и чародей?

— Ревущий Гром!

Вот только этот человек был как угодно, но точно не обычным. И как оказалось, кое-что он действительно мог. Топнул цельнометаллический сапог прямо по воздуху, брызнули тоненькие и короткие разряды Синей Молнии — а затем чудовищной мощи акустическая атака, опрокидывая все законы физики, смела и опрокинула всю громаду волчьей стаи. Воздух и созданный Селимом радон отхлынули, создавая на несколько километров область бушующего статического электричества.

В руках шехзаде уже были сабля и круглый пехотный щит — ещё две Регалии султанского Рода. Однако вступать в ближний бой чародей не намеревался — стоило русскому князю начать движение вперёд, вбирая в себя все бесчисленные молнии, что породило столкновение двух заклинаний девятого ранга, как четыре полупрозрачных воздушных крыла пришли в движение, спиной вперёд унося его от стремительного копейщика.

— Не уйдёшь! — прогрохотал имперец.

Гром и молния столкнулись в огнем и ветром, причудливо переплелись, за несколько секунд столкнувшись в воздухе больше сотни раз. Десятки остаточных образов создавали ощущение, что сражаются не двое, а две сотни одинаковых, словно братья-близнецы, врагов.

Две Манифестации Воплощений схлестнулись, сошлись в противоборстве — грязный, мутно-зелёный, как болотная тина, столп из энергии Астрала, вокруг которого спиралью увивались Воздух и Огонь, против образующих единый фронт Семи Молний, что яростно теснили чужую силу.

— Дыхание Огненного Бога!

— Соцветие Молний!

Воздух и Огонь соединились в единую, невозможную в природе стихию. Синее пламя, чей жар превышал миллион градусов, и напоенный могучими чарами голубой ветер сплелись в диком танце, охватывая всё окружающее пространство на десять километров вокруг. Могучие такты магии Астрала, в чистом виде брошенном в это безумие, заставляли сбоить даже отточенные сенсорные чары и восприятие окутанного своими Молниями Великого Мага — энергия иного измерения, дома всего нематериального, искажала сам мир и принципы, по которым работала его магия, на всём пространстве пламенного шторма. Могучая разрушительная сила вкупе с искажающим, трансмутирующим всё вокруг воздействием Астрала то и дело оставляла широкие прорехи в самой ткани реальности — от небольших, с кулак размером, до громадных, в несколько десятков метров диаметром неровных провалов в иные пласты реальности…

Это не были Сверхчары — но учитывая, что в эту магию была вложена сила и навыки трёх джиннов и могущественного реинкарнатора, заклинание смело можно было поставить в один ряд с ними. Не самыми сильными, нижней планкой, но тем не менее…

Ответ Аристарха был впечатляющ.