— Мы приехали, потому что я хотел бы извиниться за произошедшее сегодня перед Аристархом, — удивил меня Шувалов. — Я повел себя недостойно, и благодарен, что вы не стали меня добивать. Я так понимаю, вы на некоторое время пропадете из столицы?

— Завтра же я отправляюсь на Фронтир, — подтвердил я. — Намерен послужить на благо Империи там, где ей действительно нужны Одарённые.

Смысл скрывать? Дважды два сложить было несложно, как и отправить людей следить за тем, куда я завтра отсюда поеду и на какой поезд сяду.

— Достойно, — кивнул Морозов. — И спасибо за честность. А так же прошу не беспокоится — я чувствую себя виноватым за то, что испортил ваше семейное воссоединение, так что сам объясню ситуацию родственникам Орлова. За сим позвольте откланятся.

— Хорошего пути, — ответил я.

Завтра будет долгий, скучный день, а сегодня…

— Я думаю, нам надо о многом поговорить, внук, — заметил дед, когда за незваными визитёрами закрылась дверь. — И, надеюсь, ты будешь со мной откровенен.

— Согласен, поговорить есть о чём, — вздохнул я, вставая.

— Господин, — вошёл в комнату слуга. — К вам гости.

— Кого там на ночь глядя вновь принесло? — нахмурился дед.

— Боярин Шуйский. Просит срочно принять его.

Вот уж кого не ждали, так не ждали. Этим-то чего потребовалось?!

Глава 7

Я мать и дедушка сидели в кабинете, ожидая пока Шуйского проведут внутрь.

— То ни одного боярина за пять лет в гостях не увидишь, то за вечер уже четвёртый, — потёр виски дед. — Что ж им сегодня, мёдом намазано тут что ли?

— Ну, вроде того, — уклончиво ответил я, догадываясь, что привело Шуйского.

Через несколько минут в помещение вошёл новый гость. Я узнал его — один из троюродных братьев отца, Федор Шуйский. На лица у меня память была приличная, а этот человек нередко бывал на общих празднованиях в московском имении Рода.

Дальний родственник, в отличии от молодого поколения, был одет более традиционно. Высокая боярская шапка, кафтан и роскошная меховая шуба почти до земли, густая борода и кустистые брови — честно признаться, по мне он даже чересчур подчёркивал свою принадлежность к этому сословию. В самой Москве уже давно так никто не ходил, кроме стариков.

— Ну здравствуй, Антон Павлович, — степенно кивнул он деду и повернулся ко мне с матерью. — Здравствуй и ты, госпожа. Аристарх, — короткий кивок мне.

Что ж, действительно боярин до мозга костей. Деду и мне он кивнул как младшим по социальной лестнице, перед мамой же уважительно склонил голову. Не потому, что она дама, уверен, а потому, что она вдова моего отца, бывшего Главы его Рода. Ответив на его приветствие, и рассевшись по креслам, мы все на некоторое время выжидательно замолчали.

— Что ж, не буду томить вас ожиданием и тратить время на светские беседы, — заговорил Шуйский, что прикинув в уме. — В первую очередь я приехал по поводу соглашения, заключенного Аристархом и Главой Рода. Вот, ознакомьтесь.

На стол перед дедом легла толстая папка с документами, и он, дождавшись разрешающего кивка матери, открыл её и принялся изучать имеющиеся внутри бумаги.

— Если коротко — там идёт речь о переводе из банка Шуйских на счета в Императорском Банке Аси Шуйской-Матвеевой полутора миллионов рублей, а так же передачи ряда лавок и одного небольшого производства под Санкт-Петербургом, в деревне Слыхино, в её собственность.