— На кол бы тебя посадить, что допустил такое со мной, да рядом батогами бить зазнобу твою Фросю, — сказал я, силясь улыбнуться, но случилась только корявая гримаса. — Но и не на кого сейчас опереться. Так что вот, возьми. И пока я не помру, а я не спешу на Суд Божий, никому не давай грамоту сию.

Я протянул бумагу и…

*………*………*

Река Лопасна в четырех верстах восточнее Серпухова

24 июня 1606 года.

В войске никто не знал, что государь потерял сознание и сейчас находился при смерти. Нет, напротив, перед воинами говорили бирючи, роль которых выполняли командиры, они зачитывали воззвание царя Димитрия Иоанновича. Воины вдохновлялись, казалось, и лошади били копытами в нетерпении начать сражение и принести вести государю. Вести о победе.

Для православного воина в период кризиса власти важнейшей мотивацией для самоотдачи на поле боя было знать, что они сражаются за правое дело, за истинного царя, что олицетворял правду у людей и некую сакральную связь с Богом. Борис Годунов был любим народом, но не являлся природным царем, потому Господь и послал людям голод. И больше такого голода быть не должно, если Московский престол займет сын Грозного царя Димитрий Иоаннович. Потому воззвание государя находило отклик в сердцах всех и каждого, и никто не допускал сомнений в правильности того, что он уже сделал и тем более в том, что сделать собирался.

Как не старались кричать петухи, что передвигались вместе с воинством, их потуги были напрасны. Шум выстрелов пушек заглушал любые иные звуки. Выявленных позиций неприятеля, до которых долетали ядра, было не так, чтобы много. Враг, вопреки ожиданиям, не стал подходить близко к реке Лопасная, чтобы препятствовать переправе через это не самое широкое водное препятствие.

После двух залпов полевых фунтовых орудий, сделанных скорее для острастки, на северный берег Лопасной сноровисто и почти что в боевом порядке перебрались наемники-пикинеры. Ротмистр Гумберт, ставший уже полковником, видимо, окончательно сменил воинскую специализацию и сменил алебарду на пику. Впрочем, алебарды должны были подвести чуть позже, когда станет ясно, что пикинеры стабильно удерживают плацдарм.

Для неприятеля был шанс скинуть тульско-царские войска обратно в воду, если бы по пикинерам слаженно ударила конница, или спешно подбежали стрельцы, но ничего не происходило.

— Что мыслите? Где их конные? — спросил Данила Юрьевич Пузиков у стоящих рядом с ним Григория Петровича Шаховского и Прокопия Петровича Ляпунова.

— Вчера были тут! — чуть растерянно сказал Шаховской.

В задачи Григория Петровича входило временно задержать атаку неприятельской кавалерии для того, чтобы уже отряд казаков Осипки ударил неприятельскую поместную конницу во фланг из-за леска. Ранее казаки уже перебрались через реку. После Шаховской должен имитировать атаки.

— В обход пошли! — высказал напрашивающуюся версию Прокопий Ляпунов.

— Знать бы еще откуда придут, — сказал Пузиков и стушевался. — Я не могу приказывать тебе Григорий Петрович, но то воля государя.

Ляпунов улыбнулся. Ему Пузиков приказывать мог, ибо в местничестве они стояли рядом, оба не то, чтобы и родовитые. А вот Шаховской?.. Этот был вровень или даже выше Ураза-Мухаммеда, еще одного знатного боярина в стане царя. В иной ситуации Пузиков и сесть рядом с Шаховским не мог, но государь все переиначил и создал неловкую ситуацию.

— Я знаю, что мне делать. Коли что надо для общего дела, да увидишь ты, головной воевода, что должно, присылай гонцов, али труби. Токмо… — Шаховской пристально посмотрел на отвернувшего глаза Пузикова. — Не желаю я слышать об отступлении.