— Многие лета, государю Василию Четвертому Иоанновичу Шуйскому! — прокричал Андрей Васильевич Голицын.

— Многие лета! — подхватывали иные.

Даже Мстиславские выкрикивали здравицы Шуйскому. Русское боярство, будучи под пятой Иоанна Грозного, не получив существенных послаблений позже, с завистью смотрело на польско-литовскую шляхту, столь вольную, сильную. Теперь же и русские бояре становились такими. Они могли указывать царю, не просто советовать, как ранее, но принимать решения государственного масштаба.

— Мои поздравления! — практически без акцента сказал швед Петр Петрей.

Шведский агент улучил возможность и подошел к царю. Когда же шведа попытались оттереть от только сегодня венчанного на царство государя, Шуйский махнул рукой, чтобы шведского шпиона и агента не трогали.

— Говори! — повелел государь.

— То, что я скажу, вельикий государ, то еще для ушей было самозванца, не поспел я сказать, и много польяков было вокруг. Тебье поведаю! — видя, что царь внимательно слушает и не перебивает, Петр Петрей поспешил продолжить. — Учини, государ, союз со Швеция. Мой король даст войск, дабы польяков бити, да тебье крепко сидеть на царском стуле.

— И сколь быстро ты, свей, обернулся, что можешь говорить от имя своего государя? Иль Швеции все едино, кто будет кровь проливать за ваше дело, лживый Димитрий, али я, — Шуйский разгладил бороду. — С Польшей и Литвой я ныне не в ладах. Оттого шведскую помощь и принять могу. Пусть король шлет посольство и не медлит с войском.

— Отдай моему королю еще кого из вельможных панов, в знак дружбы нашей, — попросил Петр Петрей [в РИ похожий разговор Петрея и Шуйского мог состоятся через год, но сейчас и ситуация иная, а Петрей должен был быть в Литве и успеть прибыть в Москву].

— Ляхов не отдам! — отрезал Шуйский, понимая, что швед ищет предел дозволенного и может, если его не остановить, требовать все большего и большего.

По мнению Василия Ивановича уже тот факт, что он признает шведского короля за равного, что далеко не сразу сделал Иван Грозный, сам по себе достаточный [не так, чтобы и давно Швеция отделилась от Дании пока не было блистательных шведских побед Тридцатилетней войны, чтобы с ними считаться].

Спать ложился Василий Иванович Шуйский, государь и царь Московский в приподнятом настроении. Будучи во хмели, царь не побрезговал своей постельной девкой Авдотьей и немного, но еще улучшил настроение, приняв ласку уже опытной челядинки. Свадьба с Марией Петровной Буйносовой-Ростовской вновь откладывалась, несмотря на все сговоренности, а Василий Иванович еще не был столь стар, чтобы отказываться от плотских утех. Так что была и Автодья и Агропина, но в порядке очереди.

А почему бы и не быть довольным? Венчание на царство состоялось. Бояре, воодушевленные новыми вольницами, покамест не станут чинить неудобства и трижды подумают вставать против Шуйского. Тут и шведскую силу можно будет ожидать в ближайшее время. Наверняка по весне шведы и придут, вряд ли раньше. Но до весны не так, чтобы и много должно измениться. Не верил Василий Иванович в то, что беглецу быстро удастся собрать столь большое войско, чтобы идти на Москву, к которой уже стягивалось немало воинов с русского севера.

*………*………*

Путивль

8 июня 1606 года.

— Вы мыслите, что Васька Шуйский пощадит? Вы, кто принял природного царя Димитрия, кто любит правду, но кривду не терпит, снесете ли лжу, что проливают на вас? — распылялся перед толпой Григорий Петрович Шаховской.