Откинувшись на спинку, она смаковала вино, чувствуя его нежнейший вкус, и, закрыв глаза, даже не заметила, как на них навернулись слезинки. Она почувствовала их на щеках, вытерла, но слезы полились потоком. Она и припомнить-то не могла, когда плакала, а теперь горькие слезы текли ручьем. Рука Пэппы крепче сжала бокал, а ее всхлипывания перешли в настоящие рыдания, сотрясавшие ее стройное тело.

— Он не стоит того, — дрожащими губами шептала она. — Ни один мужчина не стоит моих слез…

Но стоил он ее слез или не стоил, они все равно продолжали литься. И, как ни странно, она поняла, что это помогло. Боль все еще оставалась, но она уже не была такой жгучей. Допивая вино, Пэппа размышляла над превратностями судьбы — иногда чем-то приходится жертвовать, и, видимо, ей начертано потерять Кристофера.

Всплеск воды привлек ее внимание, и, улыбаясь, она прошла к маленькому прудику. Осторожно поднявшись на изящный мостик, переброшенный с одного берега на другой, она присела и притронулась ногой к холодной воде. От прикосновения по воде пошли круги, испуганные рыбки метнулись в разные стороны. Она не могла разглядеть их, но чувствовала, как они тыкаются в ногу.

Облака, как гигантские весельные галеоны, проплывали мимо, обнажая огромный диск старой луны, похожий на серебристую сковороду, подвешенную среди веток дерева.

Пэппа посмотрела на воду и заулыбалась. За время ее отсутствия дед добавил еще рыбок. Когда луна освещала воду, небольшие рыбки искрились в глубине. Дед говорил, как они называются, но сейчас Пэппа не могла этого вспомнить.

Она почувствовала, что стало холоднее, и решила уйти в дом. Намереваясь наполнить бокал, она отправилась на кухню, но там передумала, поставила бокал в мойку и, залив водой, пошла в спальню.

Наконец Пэппа забралась в постель и натянула одеяло до подбородка. Может, удастся заснуть? Завтра ей выходить на работу, и она должна будет выглядеть отдохнувшей и бодрой, ведь ей надо отвечать не только за себя, но и за других людей.

Возвращая патрульную машину к полицейскому управлению в пятницу вечером, Пэппа поздравила себя. Прошло уже две недели, и особых неприятностей не было, хотя мысли еще целиком не вернулись к работе.

Под офицерской фуражкой глаза ее весело поблескивали. Она устала, но была довольна. Напряженная работа и постоянный мысленный контроль делали свое дело. Она уже свыклась со своей болью. Да, несомненно, она влюбилась в Кристофера очень сильно, но он был для нее потерян. И хотя она всегда будет сожалеть об этой потере, нельзя постоянно изводить себя. И сейчас думы о нем не вызывали у нее слез.

«Большое достижение», — подумала она, проводя рукой по тяжелой копне каштановых волос.

— Я должна справиться с этим, — прошептала она, припарковывая машину.

Она зашла в управление и через несколько минут вышла, переодетая в гражданскую одежду. Секунду постояв, вертя головой, она порадовалась за себя.

И, неожиданно вспомнив, что ей предстоит сделать кое-какие дела, она направилась к автостоянке, где оставляла свой своенравный «фиат». Будущий деверь называл его классическим, но сама Пэппа считала, что из классического в нем только цвет. Отперев дверь, она села за руль и запустила мотор. Мгновение она сидела, всматриваясь в стекло и силясь вспомнить, что она хотела купить в магазине.

Часом позже Пэппа поставила машину на стоянку около дома и взяла с сиденья две пластиковые сумки с покупками. Покачала головой и усмехнулась. Зашла в магазин, чтобы купить бутылку сливок, а вышла с полными пакетами и пустым кошельком.

Подходя к двери, она услышала звонок телефона. С необыкновенной быстротой поставив сумки при входе, она стала рыться в сумке в поисках ключа, который, как всегда бывает в таких случаях, оказался на самом дне.