Всякая надежда на благополучный исход умерла, как только она толкнула калитку в глубине сада. Коттедж для гостей окутывала атмосфера ничем не нарушаемого уединения. Входная дверь качнулась, распахиваясь перед ней. Да, никого. Нико ушел, и не просто прогуляться по берегу моря или в город на очередную деловую встречу. Нет, он ушел навсегда и никогда уже не вернется.

На кухне ни единого пятнышка, подушки на диване в гостиной аккуратно лежат на своих местах, платяной шкаф пуст. Ничто не напоминало о том, что Нико вообще был здесь, за исключением простыней и полотенец, брошенных в бельевую корзину в ванной комнате, и… ее фотографии. Он извлек снимок из той сдвоенной рамки и оставил разорванным пополам на прикроватной тумбочке. Символ того, что он сделал с их отношениями.

Если их роману и суждено обрести продолжение, именно Хлое придется заняться этим.

Это было то, к чему ей стоило стремиться, и она цеплялась даже за самый скромный шанс. Ради их будущего счастья Хлоя ступила на долгий путь восстановления собственного душевного равновесия, чтобы через какое-то время вернуться к Нико полностью исцеленной.

«Свадьба Хлои и Бейрона так и не состоялась, – писала Жаклин своему бывшему зятю в начале октября. – Как мы и надеялись, Хлоя одумалась в последний момент. Похоже, это не оказалось таким уж сюрпризом для всех, и меньше всего – для Бейрона. Они остались хорошими друзьями и по-прежнему работают вместе, в одной компании. Первое время нам всем пришлось нелегко, но сейчас все страсти уже улеглись. На прошлой неделе Хлоя вернулась в свою собственную квартиру. Она планирует провести Рождество в Мехико. Хлоя никогда не упоминает твое имя, Нико, и я не заговариваю с ней о тебе, но мы с Шарлоттой так надеемся, что вы с ней помиритесь. Возможно, когда ты в следующий раз приедешь сюда, к нам, ты найдешь способ…»

Этим надеждам не суждено было сбыться. Нико назначил Донну Мелино главой североамериканского отделения своей фирмы, а сам сконцентрировался на остальных направлениях бизнеса и на своей несуществующей личной жизни. Он достаточно натерпелся от Хлои, и глупо было бы возвратиться к ней за новой порцией страданий. Нико решил избавиться от постылого груза мрачных эмоций, которые довлели над ним так долго. Ему нужно найти себе женщину, чей укоризненный страдальческий взгляд не будет постоянно напоминать о том, что он потерял.

Пока Хлоя загорала на Мексиканской Ривьере, Нико активно присматривал себе новую жену. Настала его очередь сыграть свадьбу.

Однако выяснилось, что все не так-то просто. Хотя Нико легко сходился с женщинами, найти ту, которая завладела бы его вниманием дольше, чем на пару недель, оказалось практически невозможно. Либо она была слишком похожей на Хлою, либо недостаточно походила на нее. Когда наступил Новый год, Нико отмечал его со своими сестрами и их семьями. Он был единственным мужчиной в компании, кто не держал в объятиях женщину в праздничную полночь.

– Твоя проблема в том, – сказал Нико его зять Гектор на следующее утро в приступе похмельной откровенности, – что ты хочешь повернуть время вспять. Ты хочешь видеть Хлою такой, какой она была раньше, до того, как умер ваш маленький сын. Но ты знаешь, приятель, что потеря ребенка навсегда меняет характер человека. Ты и сам уже не совсем тот, за кого Хлоя выходила замуж.

– Да уж, гениальное открытие, – иронично ответил Нико. – Стоит только взглянуть на меня, чтобы увидеть, как я изменился.

– Я говорю не об этом. Верно, внешне ты выглядишь преуспевающим. Но важно только то, что происходит у тебя в душе, под этой маской.