* * *

- И что сейчас делают… моя… гм, дочь, и этот? - Чудов сидел на стуле, в кабинете начальника отделения, и поигрывал стеком - весь директорат носил такие. Стек, из черного дерева с серебряными накладками, жил в его руках словно бы самостоятельной, независимой от хозяина, жизнью.

- Спят, в камере. Как привезли, так и спят, - генерала начальник явно побаивался. - И не говорили ничего.

- Значит, с длинными волосами, - задумчиво проговорил Чудов. - И на ладонях… как вы сказали, это называется?

- Очень похоже на стигматы. Знаете, бывает у людей, помешанных на религии. Отверстия, словно от гвоздей, ну, вы понимаете… ересь, конечно, но народ…

- Прекрати, - поморщился Чудов. - У этой, - он сделал ударение на "этой", - такого быть не может. Если она на чем и помешана, то точно - не на религии.

- И на ногах, - все-таки добавил начальник. - У обоих. Мы их обыскали, они не сопротивлялись. При себе у них было… вот, - он показал на пакет с семенами, черными, похожими на семена подсолнечника, только гораздо крупнее. - У них все карманы были этим набиты. Кроме того, были браслеты одинаковые, медные, какое-то старье. Мы решили не снимать, сидят туго.

- Понятно, - протянул Чудов. - Так. Этих двоих - в камеру для допросов. Живо!

- Так спят же…

- А ты разбуди, тебя чего, учить надо? - стек взвился в воздух. - Сейчас помогу вспомнить, как выполнять приказы.

Начальник отделения нервно сглотнул и распахнул дверь в коридор, чуть не зашибив караулившего под дверью сержанта.

- Тех двоих разбудить и в камеру для допросов, немедленно, - приказал он. Повернулся к Чудову:

- Сейчас их доставят. Идемте?

Чудов не удостоил его ответом.

* * *

В полуподвале, куда они пришли, было холодно, впрочем, для Чудова это значения не имело - его куртка, выглядящая как обычная форменная, изнутри была подбита норкой, поэтому холода он, конечно, не ощущал. А начальнику отделения было не до холода - от волнения он взмок, и теперь мучался одним единственным вопросом: не пахнет ли от него потом?

Чудов уселся в кресло, которое только что притащили сверху, огляделся вокруг с брезгливостью, и осведомился:

- И где они? Почему копаетесь? Долго я должен ждать?

- Сейчас, сейчас, - заторопился начальник отделения. - Уже!

Атис держался на ногах с трудом, но всё же шел сам. Касси так и не выпустила его руки, когда их ввели… да какое там ввели, втолкнули в камеру. Но проснулась она, кажется, только когда увидела своего отца, восседающего в кресле.

- Даааа… - произнес Чудов, обозревая ее разодранную блузку, которая ничего не прикрывала, грязные донельзя штаны, всклокоченные волосы, покрасневшее лицо в потеках слез. - Ты превзошла самое себя.

Касси несколько секунд смотрела на него, и вдруг улыбнулась во весь рот жутковатой улыбкой, как будто осклабилась.

- Папочка, - произнесла она с непередаваемой интонацией. - А я придумала новую песню, папочка.

Голос у Касси был хриплый, но Атису почудилось, что кто-то невидимый вторит Касси, словно она поет не одна, а, как минимум, со своей группой.

Чудов отвернулся.

- Ну что вы ждете? - кинул он в сторону начальника. - Работайте. Или мне и тут придется трудиться самому?

Атиса споро оторвали от Касси, и расчалили за руки - на стене имелось два кольца с продетыми в них веревками. Он не сопротивлялся, для этого просто не осталось сил, и конвоиры это, видать, заметили - привязали абы как, лишь бы поскорее.

- А она пусть пока постоит, - кивнул Чудов. - Посмотрит. Ну что, поджигатель. Мы ждем твоего рассказа. Подробного. Можешь для начала рассказать, что за шабаш вы устроили в моем доме.

Атис задумчиво посмотрел на Чудова, потом вперился взглядом в потолок.