- Хорошая у тебя память, - заметила Касси, подойдя ближе. - И с землей ты как будто всю жизнь возился.

Она присела рядом на корточки, достала из кармана безрукавки пирамидку и коснулась пальцем ее верхушки. Пирамидка послушно раскрылась. Семена, как и прежде, аккуратно лежали на своем месте.

- Никогда ничего не сажал, - признался Атис. - Как-то само получается.

Касси достала зернышко.

- Сделай ямку… да, вот так, поглубже, как было написано, - она удовлетворенно кивнула, глядя, как Атис лопаткой сделал углубление в земле, и аккуратно положила туда зерно. - Все, заравнивай.

Спустя минуту оба зернышка покоились в кадках. Мокрая земля испачкала пальцы, Касси брезгливо их отряхнула и пожалела, что забыла прихватить салфетку.

- Как-то мне не по себе, - проговорила она.

- А мы их не перепутали? - не менее тревожно спросил Атис. - Мне почему-то кажется, что ты посадила моё, а я - твоё. Давай разроем?

- Да? - с сомнением переспросила Касси. Она прислушалась к своим ощущениям - и действительно, было нечто почти неосознанное, неправильное, что нужно было немедленно переделать, хотя Атис говорил явную чепуху. - Ну, давай попробуем.

Они спешно разрыли только что закопанные ямки.

Семена изменились. Пробыв в земле ничтожно короткое время, они успели покрыться белым тончайшим пушком. Ни одна, даже самая малая, соринка к ним не пристала.

И размер семян тоже увеличился.

- Быстрее! - нервно попросил Атис. - Меняемся, и закапываем!

В его голосе звучал неподдельный страх.

Касси схватила зерно, которое держал Атис, и сунула его в свою лунку. Зерно стало горячим, оно почти обжигало пальцы. Касси дождалась, пока Атис засыплет ямки, и против воли усмехнулась, чувствуя, как на нее накатывает странное чувство - восторг пополам со смятением.

- Бывают такие цветы - хищники, - произнесла она. - Пожирают насекомых, выпивают из них соки. А если эти вырастут железными, и?… - она многозначительно приподняла брови.

- И сожрут нас самих? - спросил Атис. - Почему бы и нет. Слушай, а кто из нас первый сказал, что это - цветы?

Абсорбент вспрыгнул на край кадки и осторожно понюхал, а затем потрогал лапой землю.

- В пирамидке было написано, - вспомнила Касси. - Жуть какая-то. Наверное, им в кадки нужно металл положить, но мне страшновато.

- Нет, я имею в виду, кто сказал первым, а не то, что написано, - возразил Атис. Он сходил к подсобке, выбрал пару металлических обломков и сунул в кадки. Пока в поле горел костер, Атис сделал рейд с ломом, и набил багажник железяками почти доверху, к большому неудовольствию ламы, которому потом предстояло отмывать машину.

- По-моему, я, - через минуту с удивлением призналась Касси. - Странно.

- А, по-моему, я, - ответил Атис.

Они переглянулись.

Абсорбент в это время снова потянулся лапой к земле, но, дотронувшись до нее, с мявом соскочил с кадки и опрометью бросился к выходу из оранжереи.

- Шугается кисонька, - ласково сказал Атис. - Пойдем-ка и мы, от греха.

- А если оно за ночь вырастет и пробьет крышу?

Касси встала и с опаской поглядела на кадки.

- Хотя тогда мы ничего сделать не сможем, - закончила она, - и правда, пойдем. Будь что будет.

- Может, и прорастет, а может, и нет, - протянул Атис. - Пирамидку эту явно не дураки делали. Так что, думаю, всё будет в порядке.

* * *

Ей и раньше снились яркие сны, но этот был настолько реальным, что Касси сделалось не по себе. Она и не представляла, что можно вот так видеть, слышать, ощущать - не глазами, не кожей, не слухом, а чем-то непонятным, неведомым, нематериальным.

И теперь Касси лежала в постели с закрытыми глазами, а сон, вместо того, чтобы утекать, как бывает обычно, возвращался к ней снова.