Касси кивала, устроившись на полу поудобнее, и лицо у нее было понимающим и почему-то грустным.

- Может, так и должно быть? - Предположила она. - Неспроста ведь все это случилось.

Она замолчала и посмотрела на серебристый росток.

- Нужно подложить им металла. Странно, они совсем не выглядят железными. - Касси улыбнулась, и осторожно погладила свой росток пальцем. - Мягкий.

- Ага, - согласился Атис. - А ты, Касси? Расскажи про себя, хоть немного. Нет, я понял, что ты "генеральская дочь", что твоя семья богата, и что ты поешь в клубах, так? Но кроме этого я о тебе ничего толком так и не узнал. Мы всё время куда-то торопимся.

Она пожала плечами.

- Живу. Пою. Что еще? - усмехнулась. - Еще… ты же слышал, что говорил отец. Шлюха, бездельница, позор семьи.

- Как с трудом мне в это верится, - с сомнением сказал Атис. - По-моему, ты не такая.

- Да-да, на самом деле я сама святость, - на лице Касси нарисовалось подобие издевки. - Всю жизнь ждала того, кто это оценит. Вот и ты подвернулся - грузчик в бегах, но с чистой душой. Самая подходящая партия. Замуж возьмешь?

Атис крякнул.

- Ну, чего ты так сразу, - обиженно сказал он. - Я же просто спросил.

- А я просто ответила. Честно.

Похоже, она действительно издевалась не столько над ним, сколько сама над собой. Касси не смотрела на него, все сидела и гладила пальцем росток, и казалось, что она не договаривает нечто очень важное… очень важное, но такое, что раскрыть она не решается даже Атису. Или - тем более Атису, случайному встречному, с которым свела судьба.

И Атис это понял. Он присел рядом с ней и осторожно обнял за плечи.

- Что же с тобой случилось, девочка? - тихо спросил он. - Только не говори, что ничего. Я не слепой, и всё вижу. Зачем ты сейчас делаешь себе так больно?

Она отвернулась, и Атис не видел ее лица, но почему-то он был уверен - вот сейчас, именно сейчас она почти до крови прикусила губу, чтобы случайно не заплакать, но глаза ее помимо воли уже наполняются слезами, потому что ей самой осточертела эта игра, где всё наносное и чужое. Только слишком тщательно она прячет то, что внутри.

Но Касси высвободилась, встала и отвернулась от Атиса.

- Не надо, - проговорила она сдавленным голосом. - Не стоит. Добавь цветам еще металла, и пойдем. Скоро начинается день.

Атис не стал возражать. Он молча поднялся, сунул в кадки еще одну порцию металлического лома, и вдруг, мельком глянув в окно, замер.

- Касси, это кто?! - Ошарашено спросил он. Касси тоже глянула в окно и от удивления открыла рот.

Через полянку перед домом, задрав хвост, бежала поджарая собака, белая, с рыжими и черными пятнами. За ней, придерживая рукой шляпу с залихватским перышком, спешил охотник при полном параде. Ружье, патронташ, сумка для дичи, зеленый костюм и высокие рыжие сапоги составляли его одеяние. В другой руке он держал поводок, который при каждом его шаге норовил зацепиться то за сумку, то за карабин.

- Стой! Да стой же ты, окаянный! - донесся возмущенный голос охотника до Касси и Атиса, которые в ступоре наблюдали за этой сценой. - У тебя четыре лапы, а у меня две, не могу я так быстро! Да стой же!!!

Парочка добралась до деревьев и в мгновение ока пропала между стволов.

- Касси, а ты заметила, что у него летняя одежда? - Ошалело спросил Атис. - А на улице двадцать пять мороза.

Касси вышла из ступора первой. Она метнулась к выходу из оранжереи, распахнула дверь, отчего на Атиса дохнуло ледяным воздухом, и кинулась следом за странной парочкой.

- Эй! - закричала она. - Погодите! Постойте!

Она пробежала пару десятков шагов по дорожке и остановилась, дрожа от холода. Там, где охотник с собакой пересекли засыпанную снегом полянку, не было никаких следов.