- Жаль, что больше ничего не известно, - сказала она наконец. - Наталья, у вас после никто не спрашивал об Атисе? Никто им не интересовался?

- Да нет, - ответила женщина. Она всё еще боялась.

Они поражали ее невеликое воображение. Настолько, насколько возможно. Приперлись зимой, среди ночи, босые, раздетые, выглядят как невесть кто - глазищи огромные, волосы - как живые, кажись, даже шевелятся. И замерзшими не выглядят вовсе. Другой бы по такому морозу в рубашечке давно окочурился, а этим хоть бы что.

- Мама, - несмело сказал Атис. - Прости, конечно, но почему ты мне не сказала правду?

- А чё было говорить-то? - Наталия пожала плечами. - Ну, сказала бы. И что тебе с того бы было?

Атис смотрел на нее внимательно, не отрываясь. Сильно она постарела, ой как сильно. Атис помнил ее такой, какой она была двадцать с лишним лет назад - крупная женщина, что называется - в теле, с большими полными руками, сероглазая, с быстрыми уверенными движениями. Всё в семье решала она, всё держалось на ней и только на ней. Отец рядом с ней смотрелся задохликом. Маленького роста невзрачный мужичонка, в вечно замасленных рубашках, висевших на худеньких узких плечиках, как на вешалке.

Сейчас они почти сравнялись. Мать ссохлась, сгорбилась, а отец остался почти прежним, разве что облысел почти окончательно, да морщин прибавилось.

- Всегда лучше знать правду, - печально сказал Атис. - Может быть, мне легче было бы жить.

- Ай, не скажи, - возразила Наталия. - Измотал бы себе душу, а толку всё равно не было бы.

- Она права, - тихо сказала Касси. - Ты даже не представляешь, насколько. Ну хорошо. Мы, кажется, все узнали. Надеюсь, вы не последний раз видитесь, если, конечно, вам это небезразлично, - она бросила взгляд на атисову мать. - Пойдем, Атис? Или еще что-то?

- Я любил тебя, мама, - Атис встал, Касси поднялась следом за ним. - И тебя, папа, тоже любил. Сейчас понимаю - мне всё равно, родным я вам был сыном или приемным. Да, вы меня продали, но ведь так делают все, верно? - Мать кивнула. - Я считал, что мы меня предали. Теперь я так не считаю. И простите за дверь, я не нарочно. Мы пойдем, мама. Прощай.

Он подошел к пожилой женщине и неловко чмокнул ее в щеку. Она потрепала его по волосам, и улыбнулась.

- Иди, сынок. Не знаю я, кем ты стал, но, видать, не простой ты человек. Удачи тебе.

- Я Летатель, мама, - тихо ответил Атис. - И если к вам придут… то есть когда к вам придут, можешь им это сказать. Если хочешь.

Он повернулся и пошел к выходу на улицу.

- Лучше бы ты этого не говорил, - заметила Касси, когда они вышли во двор. Она с наслаждением вдохнула морозный воздух - после затхлости деревенского дома он просто сам тек в легкие. - Если к ним придут, и они расскажут - это может нам навредить. А вдруг не только Алмазные и Сима помнят давние легенды? Раскопают про Летателей, не дай Бог. Как ты полагаешь, они нас заложат, если явится милиция?

- Заложат, - уверенно ответил Атис. - Обязательно заложат. Не потому, что они хороши или плохи, а просто из страха. Это тебе не Сима, и не Ом-мани. Им есть что терять, поэтому даже не надейся, что они в нас заинтересованы. А про "пострадать" - ничего им не сделают. Выслать дальше этого села их всё равно невозможно.

- Не сомневаюсь, - усмехнулась Касси. - Вот уж святая правда. Сделать могут нам. Правда, меня, скорее всего, по рассказу не узнают, вернее, думать будут на меня, но когда услышат, что девица была с длиннющими волосами, то решат, что это другая.

Цветы неслышно подлетели и зависли рядом. Касси с опаской оглянулась на дом, оставшийся позади - не смотрят ли из окон? - но нет, оттуда их было уже не увидеть.