|
Викинг захохотал так, что вся лавка вздрогнула и подпрыгнула. Отсмеявшись над самой «бородатой» шуткой, мужчина повернулся к прилавку с товаром. Копья, луки со стрелами, лёгкие сабли и кривые ятаганы не привлекли его внимания. Варвар выбрал длинный прямой меч, провёл пальцем по острию и несколько раз взмахнул наотмашь. Свист рассекаемого воздуха понравился Гуннару. - Сколько? - обратился он к торговцу. Мошедас вращал глазами. Вопрос, где этот наглец прячет деньги, не давал покоя. - Меч стоит десять золотых. Но такому герою, как ты, отдам за шесть. - Сколько? - переспросил Гуннар. С крутых фьордов в лицо торговца подул северный ветер. - Вай, вуй, вэй! Прости! Вспомнил, хауланский наёмник просил четыре! - Сколько? - Суровый взгляд небесно-синих глаз пронзил старика насквозь. - Только два, о царь пустыни! Нет! Один, один золотой! - в страхе залепетал торговец. Гуннар похлопывал по прекрасному французскому клинку, который Мошедас выкупил у пьяного пастуха за две серебряные монеты. - Сколько, я спрашиваю? Мошедас находился на грани обморока. Никто и никогда так не поступал. Грабить грабили. Обманывали, льстили, угрожали, но чтобы вот как сейчас, без предупреждения, без ничего! Отдать товар даром?! Святотатство! А что, если чужестранец изрубит бедного Мошедаса, как только получит меч? И потом, эти мускулы, обжигающий взгляд! Шемит в людях разбирался. Если варвар разгневается, можно потерять всё… - Сколько? Даже городской кузнец, самый сильный человек в Септхе, по сравнению с Гуннаром выглядел недокормышем. Мошедас принял решение - самое трудное в жизни: - О каких деньгах может идти речь? Это подарок! Тебе, о великий воин! Да хранят тебя Иштар, и Аллах, и все боги сразу! - Сколько? Мошедас грохнулся на скамейку, разглядывая родинку на своём кривом носу. Торговля, дело жизни, шла прахом. В голову постучалась мысль. Столь простая, что не могла не быть истиной. Сбылись плохие предчувствия… На очередное «сколько?» старик поднялся, заморгал и признался: - У меня есть десять… нет, двенадцать золотых, три серебряных… и восемь медяков… - Он полез в пыльные хурджуны. - Вот держи, забирай, они твои! Ах моя проклятая жизнь! Гуннар расхохотался, и несколько полок покосилось. - Понял! - вскрикнул Мошедас, хватаясь за сердце. - Тебя нанял иранский караван, которому я продал десять больных ослов. Нет? Арабы - за испорченные финики? Евреи - за червивые персики? Вспотевший, трясущийся восточный плут перевёл дыхание. - А-а-ай! - заорал вдруг он и повалился на пол, целуя ступни Торнсона. - Посланец Анубиса пришёл за моим сердцем, чтобы взвесить его на весах мира мёртвых! Боги, простите глупого раба! Во всём сознаюсь, только жизнь оставьте! Всю правду расскажу! Всю как есть! Нитку к ноге привязывал - вай, вай! Стрелку раскачивал - вай, вай! Весы боком поворачивал, ставил неровно - вай, вай! Гири стачивал - вуй, вуй! Отвлекал покупателей, зубы им заговаривал - вуй, вуй! Фальшивой монетой сдачу давал - вуй, ву-у-уй! Продавец завыл - слова кончились… Гуннар протянул руку к прилавку, потрогал монеты, но взял только один золотой: - Это в долг, а я долги возвращаю, торговец. |
