Шакарра замолчал.

    -  Я рассказал эту повесть, - задумчиво заговорил он, - в краале, в день, когда наши воины вырезали влиятельный клан племени коса и принесли вождю головы врагов. Вождь объявил, что сказка оскорбила его честь и честь его предков. Ну и шаман тут как тут, задрожал, оскалился, не нужен нам такой гриет, боги, мол, не одобряют. Кончилась моя карьера изгнанием, и всё шло к смерти в пустыне. Но по пути встретился египетский караван, и на берегу Нила я был продан купцам-арабам - так у меня началась совсем другая жизнь… Ну и?

    -  Хррр…

    -  Всё ли ты расслышал, белый человек? - Зулус широко зевнул [57] , возвращаясь из воспоминаний в сырую ночную действительность.

    -  Можно тебя кое о чём попросить? - полусонным голосом отозвался Гуннар. Он отвернулся от Чаки и вот-вот готов был вырубиться. Свежий воздух и трудный день сделали своё дело.

    -  Попроси…

    -  Почеши мне спину, пожалуйста. Ниже, ниже, ещё ниже… [58]

    * * *

    Ему снился северный рай.

    Хороводы тающих айсбергов, чёрные вершины, стыдливо прикрытые снежными подушками. Он брёл через цветущие сады на берегу Хардангер-фьорда, спускался по ржавым камням к воде и видел её обитателей: смешных пупырчатых крабов и жирную форель.

    Потом увидел траву, а в траве дорогу, что привела к длинному дому.

    Он шёл и не чувствовал ног.

    Кто-то стоял у порога, показывая, куда ему надо идти [59] . Следуя знаку, он повернул. На каждом шагу встречались рыболовные сети. И с каждым шагом всё больше, пока не сплелись вокруг бесконечной стеной.

    Тропа исчезла, а сети сделались лианами: позеленели, причудливо выгнулись, теперь их бесполезно было приподнимать - только обходить или перешагивать.

    Свежесть превратилась в духоту, а ветерок - в ливень.

    Преодолев сети-лианы, он оказался на пустыре.

    Ударил гром, и вспышка показала другой мир.

    Он ясно видел косые струи дождя и две горы, но не те, из которых собрана Норвегия. Молния вырвала из тьмы две глыбы в форме подрезанных пирамид с тёмно-серой, оплывшей поверхностью - вулканы.

    Страх бродил совсем рядом, ночь сгущалась, приобретая объём, вес, очертания, в ночи страх становился чем-то реальным. Руки пусты - ни меча, ни топора, ничего… Сон продолжался, и горы звали еле слышимым гулом.

    Страх саблезубый, страх, тянущий на дно, страх иссушающий - все они собрались здесь, но только чтобы смотреть.

    Горы заслонили небо, что-то скрывалось там, в невидимых жерлах…

    И это была его судьба!

    * * *

    Ночью люди на «Бёдрах Беатриче» бешено носились взад-вперёд, наполняя ладони, рты и кружки. Сбрасывали штаны, мылись под щедрыми струями, играли и брызгались как дети. Матросы и солдаты спотыкались о банки для гребцов, симметрично пересекавшие корпус корабля, падали на вёсла, расшибали лбы, летели за борт и по вёслам же возвращались обратно. Все были счастливы!

    Тощие крысы свернули осаду и разбрелись по лужам.

    Крайне недоволен был только один человек - капитан Будулай. Он требовал, чтобы запасы влаги восполнили по максимуму.

    -  Божья благодать скоро кончится! - ревел он в ухо первого помощника.