-  Божья благодать скоро кончится! - ревел он в ухо первого помощника. - Мы не успеем залить бочки! Поднимайте их на куршею, расставляйте. Чего ждёте, тупицы?!!

    Барон безразлично взирал на происходящее. Вскоре усталость сморила его, и сладким забвением явился сон. А засыпая, он не вспомнил ни о чёрном прыще, и и об ушедших с ним людях…

    * * *

    Лицо спящего Гуннара покрылось каплями дождя. Скоро рассвет, а странный сон всё продолжался.

    Вулканы выдали сюрприз - два мощных столба воды вперемешку с камнями взлетели до самых звёзд. Он смотрел на диковинное извержение, понимая, что скоро утонет. Вода собиралась в лужи, они ширились, соединялись, и пустырь превратился в озеро. Гуннар видел забавных крабов с клешнями, похожими на ветки, и толстую, но равнодушную форель… Откуда здесь, на острове, норвежские крабы и форель?

    Оторвал взгляд от воды и снова увидел фьорды, зелёную траву, угрюмые морды мускусных быков. Вышел на берег и сел на тёплый камень. Следом из озера выбрался рыжий Слейпнир, отряхнулся по-собачьи и лёг рядом.

    -  Я долго плыл за тобой, хозяин, - сказал Слейпнир голосом зулуса, - столько миль проплыл, сколько не исходил по пустыне.

    -  Хороший верблюд, - сказал Гуннар (Пламен) и погладил верное животное по мокрой шерсти на голове, - как погода на море?

    -  Плохо, - ответил голос, - штормит.

    -  Пожуй травы, проголодался небось.

    -  Потом, у нас мало времени, хозяин, садись, надо двигаться к вулканам.

    -  Ты знаешь о вулканах?

    -  Здесь все знают о них, - сказал верблюд и поднялся, его четырёхсуставные тощие ноги дрожали.

    -  И с такими ногами ты умудрился переплыть океан? Расскажи!

    -  Ты что, с ума сошёл, хозяин? - возмутился Слейпнир, - Дромадеры не умеют разговаривать.

    «И то правда», - подумал викинг. Снова погладил друга, ощущая ладонью, как тот упоительно мурлычет.

    ГЛАВА 4

    Куплеты похотливого барона

    Венецианский романс

    Исполняется на четырнадцатиструнном китарроне,

    овальный поцарапанный корпус которого

    обклеен иллюстрациями из книги Хайяма о плотской любви

    и государственной символикой Венецианской республики

    Трудно, ах как это трудно -

    Жить без баб на галере:

    Ждать чёртов ветер попутный

    И знать, что никто не поверит

    В мою беспредельную верность

    Земной красоты канону:

    Если за тридцать, то древность,

    Если семнадцать - к барону.

    Тошно, Глеюшка, тошно -

    Так долго с мужчинами рядом:

    Воняют они невозможно,

    Пугают дельфинов взглядом.

    Я помню, как были прелестны

    Твои атласные плечи,

    Но мысли - они бестелесны,

    И с ними не клеится вечер.

    Во сне я блуждаю по замку -

    Не знаю, куда бы податься:

    Желаю семи куртизанкам

    Во славу Отчизны отдаться.

    Я свято храню идею

    И честно лелею надежды

    Проснуться, а рядом Глея -

    Тёплая и без одежды.