|
Услышат свист далёкие широты, Монахи, капитаны, рыбаки, Дельфины, и киты, и кашалоты - Близки они иль очень далеки… А мы едины с космосом и никуда не просимся, Спокойно на галере мы сидим, Нам есть и пить не нужно, гребём легко и дружно И «нет!» метеоризму говорим. Высокий разум главный здесь, он самый-самый славный здесь, Его необходимо уважать. Все выполнить задания, оставить пререкания. Он страшен, ведь за ним - Епона-мать! Услышат свист далёкие широты, Монахи, капитаны, рыбаки, Дельфины, и киты, и кашалоты - Близки они иль очень далеки… - Разум Хныч, ты что-нибудь понял? - Нет, разум Евстихий. Галера свистящих сосен была пуста, если не считать этих двух, чьё поведение в последнее время заметно нервировало высокий разум. Они всячески проявляли собственные интересы и потребности, что противоречило концепции полного единения с космосом. - Знаешь, - Евстихий потёр переносицу, - на их месте должны были оказаться мы. - Согласен, но, как видишь, даже главный не утерпел и прыгнул за борт чуть ли не первым. - Что же получается: у нас украли идею? Мы хотели избавиться от их общества, а выходит, социум избавился от нас? - Социум поплыл по бабам, - объяснил Хныч, деликатно улыбнувшись, - неужели надо объяснять столь элементарные вещи? Евстихий пожал плечами и опустился на банку. - Ты видел, как это случилось, - сказал он, - никто и слова не проронил. - Мысли передаются на расстоянии, - недовольно возразил Хныч. - На расстоянии двух кораблей? Колонию тоже покинули, мы оба это видели. - Ну и что… - Их позвала сама Епона-мать, - упрямо подвёл итог Евстихий, - а нас не позвала. Хныч, проснись! Зуб даю, это высокий нажаловался, и мать отвернулась. Там, - он показал на остров, - каждый получит счастье, а мы… мы с тобой продолжим скитания. - Ну уж нет! - Хныч раскраснелся. - Нам никто не мешает плыть к острову и вкусить женской ласки! - Тогда почему мы до сих пор здесь? Почему ночью, когда было дружнее и веселее и все ныряли кучей, мы не сделали этого, а?! Лохматые головы дёргались оживлённее и оживлённее. Кто знает, чем бы кончился диспут, вполне возможно, кто-то и улетел бы за борт, если бы за другим бортом не засвистели. Так умел свистеть только разум Лысый. Высокий всегда приходил в восторг от его способности издавать звуки. В сумерках рассвета показалась лодка. На вёслах сидел разум Лысый и жестами просил принять его на галеру. - Эй, остатки разумов! - крикнул он, налегая изо всех сил. - На «Анале» свершилось всеобщее самоутопление. Надо покалякать. Евстихий сбросил верёвку, и вдвоём разумы вытащили коллегу, как крупную рыбу. В отличие от нестриженых галерщиков Лысый был лыс и тщательно выбрит. Он задумчиво прогулялся по куршее. - Насчёт утопления ошибаетесь, - буркнул Хныч, - ваши на остров уплыли и наши тоже. |
