-  Епона-мать вызвала, - весомо добавил Евстихий.

    -  Да, собственно, кто вызвал, это мне по фальшборту, - отреагировал Лысый. - На «Анале» остались только я и кормчий. Как теперь жить, скажите мне! А вы чё не утопились? [69]

    -  Да поймите, - Хныч закатил глаза. - В это трудно поверить, но мы видели собственными глазами. Все разумы, и ваши и наши, сегодня перед рассветом добровольно молча попрыгали в океан и поплыли к острову. Я смотрел внимательно, - кажется, никто не утонул.

    -  Везёт, а я не видел, - признался разум Лысый. - Мы с кормчим и ящиком красного втроём грешили в карты на раздевание до самого не хочу.

    -  Высокий разум проклял карты, - на всякий случай напомнил Евстихий.

    -  Ну и где он теперь? - не меняясь в лице, заметил хозяин когга.

    -  Там, - показали бородатые за борт.

    -  Вот именно. И ещё… это самое, - Лысый прищурился, - я тут ножницы прихватил. Мы, наверное, сейчас пострижёмся, сядем в лодку и поедем ко мне.

    -  Но высокий проклял ножницы! - запротестовал Евстихий.

    -  Так, я не понял, - Лысый пошире расставил ноги, - вы чё, забыли, кто тут старший?

    -  Разум высо… - начал было Евстихий, но Хныч благовоспитанно прикрыл осведомлённый рот ладонью.

    -  Мы пострижёмся, - за двоих пообещал Хныч, - Давайте сюда.

    -  Ребят, с вас шерсти на запасной парус хватит! - Лысый оскалился тёплой улыбкой. - Поживее, поживее режьте всю волосню…

    Его блуждающий взгляд внезапно сфокусировался на новом объекте. Он коротко хохотнул и, пока вершилось обезволосивание, пробрался в носовую часть судна.

    Галера, раза в два длиннее ниспосланной социуму свистящих сосен и тоже пустая, стояла так близко, что виден был единственный человек с малиновым злым лицом, машущий белой тряпкой.

    Лысый повернулся и медленно вернулся к разумам.

    -  Ого, Евстихий, а ты теперь, как я погляжу, и на мачту залезть сможешь, не запутаешься… Давай-давай, постригся сам - постриги товарища, мне матросы нужны, а не швабры. Шевелись, салаги!

    Затем Лысый снова оказался на носу и убедился, что красное тут ни при чем: галера стояла, человек присутствовал, тряпка мелькала.

    Он вернулся к Хнычу и Евстихию, поздравил с принятием в команду когга и задал главный вопрос:

    -  Ребят, вы сегодня, после того как солнце встало, на океан смотрели?

    -  Нет, - признался Хныч, - но о космосе думали, вы даже не сомневайтесь.

    -  И обереги тёрли, - добавил второй, - усердно.

    -  Да мне, собственно, до ахтерштевня, трите что хотите, просто у вас гости под носом, а вы в космосе летаете, ну прям как дети. Вы, вообще, как фал травить собираетесь? А рей поднимать? Серьёзнее надо быть, по сторонам смотреть, умываться хоть изредка.

    -  Давайте посмотрим, - обиделся Евстихий. - Хныч, ты как?

    -  А откуда начинать? - спросил Хныч.

    -  Оттуда, - резко ответил Лысый и вытянул руку, прямо указывая на венецианскую галеру «Бёдра Беатриче», на грот-мачте которой капитан Будулай рвал глотку уже добрых два часа.

    * * *

    Вулканы Лунгма и Джама располагались близко друг к другу.

    Подступы к этому загадочному месту представляли собой площадку, образованную наслоениями лавы, затвердевшей тысячи лет назад.