|
Я физически и психологически измотана. Хочу проваляться в постели целый день. Хочу спрятаться от всего мира. Пусть оставят меня в покое. Я так стараюсь – честно! – собраться с мыслями и стать настоящим человеком. Чтобы я сама себе нравилась. Но даже это мне не под силу. Я наломала дров дома, туда мне незачем возвращаться. И с Дейзи ничего не вышло. Я обидела Пэдди. Я боюсь выйти на улицу, вдруг ко мне пристанет Бекки по поводу вчерашней сигнализации. Сегодня мне предстоит сидеть с ее детьми, а у меня нет на это сил. Я боюсь за папу. Я рада, что охота на мышей прекратилась, я рада, что он нашел новую цель. Вступить в группу – значит, общаться с людьми, даже если это всего лишь небольшая компания маргиналов. Но голова идет кругом. Я так устала от всего этого. Моя тщательно выстроенная жизнь, которую я всегда старалась контролировать, пошла прахом.
Сегодня утро понедельника. Может, все мучаются теми же страхами. Может, все просыпаются и бредут по жизни с той же кошмарной мыслью, что не об этом они мечтали. Жизнь не идет по плану, да и был ли вообще план? А потом чашка кофе – и все в порядке, новости по телику – и все в порядке, любимая песня – и все прошло. Купишь себе какую-нибудь приятность онлайн – и все как рукой сняло. Поболтаешь с другом – и больше не о чем переживать. Полистаешь социальные сети – и вообще уже не помнишь, что тебя так терзало. Я проверяю почтовый ящик, хотя знаю, что почтальон еще не приходил. Чем черт не шутит, а вдруг Амаль Аламуддин Клуни, Кэти Тейлор или министр юстиции и равноправия распорядились тайно доставить свой ответ ночью. В ящике пусто, и такое чувство, будто меня трижды отвергли – три удара под дых. Бах, бах, бах. Я сегодня такая медлительная, что разминулась с мужчиной в деловом костюме, с бегуньей, Тарой и ее человеком, со стариком и его сыном. Но это не выбивает меня из колеи, как раньше, наоборот, очень даже соответствует моему настроению. Пока я иду по горбатому мосту к поселку, я вдруг замечаю, что чувствую себя как-то непривычно. Легче, но не в духовном плане. Я забыла рюкзак с обедом и кошелек. Я оставила его на столешнице. Нет времени возвращаться домой, иначе я опоздаю на дежурство. Может, вернусь в обеденный перерыв, а пока придется обойтись без кофе. И без вафель. Без сахарной пудры. И пластырей. Настроение резко падает. Сегодня все водители испытают на себе мой гнев, не будет им жалости. Я жажду мести, я пылаю ненавистью. После стольких трудов у меня опять только один из пяти. Как мне вообще в голову пришло, что я могу контролировать свою жизнь. Как я вообще осмелилась мечтать, что стану таким человеком, каким хочу быть. Папа прав, не надо было зацикливаться на этой глупой фразе. На Джеймс-террас я прихожу только к обеду, и от голода у меня в голове гудит. На приборной панели желтого «феррари» лежит парковочный талон, который устарел час назад. Помощники снова подвели его. Вместо того чтобы злиться на Тристана, как я бы поступила раньше, – прогресс – я бешусь на его персонал. На его никчемный, ленивый персонал, который ездит на нем как хочет. Я чувствую на себе взгляд Энди и Бена, когда взбегаю по ступеням. Дверь открывается раньше, чем я жму на звонок. – Аллегра, – говорит Джаз с обезоруживающей улыбкой. – Заходи, – приглашает она весело. Я вхожу. Ее радушие вызывает у меня подозрительность вместо гнева. Может, он поговорил со своими сотрудниками? Молодец. – Я ищу Тристана, – говорю я. – Рустер на встрече, – говорит она, подчеркивая слово Рустер. – Чем я могу помочь? – спрашивает она. – Если по каким-либо причинам вам сложно отправить заявление на парковку, – говорю я, стараясь не выдавать своего раздражения, – то Тристан может скачать приложение. |
