– Что будете заказывать?

– Мне капучино с миндальным молоком, – говорит Тристан и добавляет «пожалуйста», когда Спеннер бросает на него свирепый взгляд.

– Так у тебя аллергия на молочку? – спрашивает он, поддразнивая, таким женоподобным противным голосом.

– Вообще-то непереносимость, – говорит Тристан, – меня пучит. Аллегра, а ты что будешь?

– Как обычно. – Спеннер и я произносим одновременно.

– Я прислушался к твоему совету и нашел себе адвоката, – говорит он.

– Спеннер, это чудесная новость. Его бывшая не разрешает ему видеться с его маленькой дочкой, – объясняю я Тристану.

Тристан вздыхает.

– Тяжело, наверное.

Спеннер глядит на него так, будто хочет оторвать ему голову. Тристан шарахается от него.

И вдруг Спеннер со всей силы ударяет по воздуху кулаком, и Тристан от неожиданности подпрыгивает на месте. Он поднимает оба кулака перед лицом, будто он Кэти Тейлор, абсолютный чемпион.

– Меня вызовут в суд, – говорит он, – и я расскажу им, что прожил с Хлоей три года, прежде чем она залетела, – премного благодарен, – а потом жил с Арианой, пока ей не исполнилось четыре. Я платил за все, у меня свой бизнес, я возил ее в Монтессори-сад каждое утро, пока Хлоя еще валялась в постели, – премного благодарен, – а потом буду ждать, пока не услышу извинений: нам так жаль, мистер Спеннер, за причиненные неудобства, вы можете идти – и дочь свою забирайте.

– Или вы могли бы попросить подругу Аллегры, министра юстиции, выручить вас, может, она замолвит за вас словечко перед судьей, – говорит Тристан, едва сдерживая ухмылку.

Спеннер смотрит на меня удивленно:

– Веснушка, почему ты молчала?

– Нет… я… возможно, она приедет в Малахайд через несколько недель. Я жду ее ответ. А может, она занята. – Я чувствую, как мое лицо горит при каждом слове.

– Несколько недель. Слишком долго, – говорит он, выходя из-за прилавка и направляясь к двери. Он широко расставляет ноги, зажигает сигарету и глядит на улицу.

Тристан смеется:

– Прости, не смог сдержаться. Он такой устрашающий, правда?

– Ради дочери он готов на все, – говорю я, и сама удивляюсь, когда слова застревают в горле. У меня есть точно такой же человек дома, а я здесь. Эта грустная мысль выбивает у меня почву из-под ног после утреннего воодушевления. Нужно сделать так, чтобы все было не зря. Чтобы это время, проведенное вдали от него, было потрачено не зря.

Мой телефон жужжит в моей руке, значит, пришел имейл, и я тут же проверяю.

– Все в порядке? – спрашивает Тристан, насыпая сахар в свой кофе и глядя на мое лицо.

– Да.

– Это она, министр? – спрашивает он насмешливо. – Что говорит? Придет?

– Вообще-то да. – Я выпрямляюсь. – И она будет приглашенным спикером.

Я беру свой кофе и выхожу, пусть Тристан платит. Когда я остаюсь одна, я перечитываю письмо еще раз. А затем еще раз, надеясь на другой ответ.

Спасибо за письмо. Ваше сообщение важно для нас, и мы ответим в ближайшее время.

Глава двадцать восьмая

– Привет, пап, – говорю я по телефону, возвращаясь домой через парк замка Малахайд под теплыми лучами солнца, с недопитым кофе в руке.

– Ты слышала новость?

– Какую новость?

– Про Корк.

– Нет, а что случилось в Корке?

– Компания «Ан пост» закрывает свой почтовый центр в Литл-Айленде.