— Молодец! — рявкнул Петр во всю мощь своей глотки. И, подскочив к сыну, крепко обнял.

— Я…

— Молодец сынок! Умница! — не давая ему что-то ответить продолжал сдавливать его в объятиях Петр Алексеевич.

Кирилл растерялся еще больше. В довесок к ушибу.

Он знал, что царь в курсе, чем парень занимался под руководством Алексея. Проявляя особое к нему внимание. Но сынком еще не разу не называл…

Государь скосился на жену Кирилла.

— И ты молодец! — сказал он и, рукой притянув, обнял их обоих разом. Через что впервые явив свою симпатию этому выбору парня. Так-то кривился.

Миледи же умиленно смотрела на них.

Это она придумала столь одиозный выезд на еще сыром тракторе. Прототипе, который дальше двухсот шагов пока не мог никуда уехать. И теперь откровенно млела от того эффекта, который ее сын произвел на отца. Настолько, что тот даже отбросив осторожность, оговорился…

— Надо бы Агнессу в Абиссинию отправить с посольством, — тихо произнес стоящий рядом Алексей. Настолько тихо, что это услышала только Арина.

— Не рано? Вестей из Тенкодого пока нет.

— Даже если у них там все провалится, все равно надо. Это наш запасной вариант для Африки.

— Когда?

— Сама посмотри. Надо понять, где людей взять. Да и с Агнессой все обговорить. Нам нужно продумать стратегию…

Глава 4

1709 год, май, 26. Нижний Новгород — где-то в степи за Яиком

Алексей дочитал отчет. Написал небольшую заметку на отдельном листе. Вложил ее в папку. И закрыв последнюю, отложил.

Потянулся…

Он снова сидел на корабле.

И снова его занимала бумажная работа с разгребанием накопившихся дел. Их, впрочем, немного было, во всяком случае с предыдущим «круизом». Поэтому царевич больше уделялся внимание научным изыскания, если ЭТО можно было, конечно, так назвать…

Началось ожидаемое противодействие его хедхантерству в Европе. И к весне 1709 года вербовка там новых кадров крайне затруднилась. Ни напрямую, ни через посредничество османов, ведь их чиновники охотно брали взятки и честно оные отрабатывали в надежде подзаработать еще. Особенно в делах, которые напрямую Великой Порте не вредили. А Россия же чем дальше, тем больше позиционировалась их двором как союзник.

Почему все так складывалось в Европе?

Не секрет.

Здесь было все: и пропаганда, и пограничные ограничения, и, что намного важнее, стремительно нарастающий кадровый дефицит. Ключевые державы Европы зашевелились, спровоцированные взрывным ростом развития России и ее возможностей. Отчего «пылесосили» кадры — мое почтение. И стразу к делу пристраивали, да присматривать начинали, чтобы не убежали. Как Алексей… только хуже… контроль их был куда более жестким, так как им в текущей обстановке приходилось догонять «варварскую страну». Крайне неприятное для их элит ощущение.

Да и вообще — движение людей между Россией и остальной Европой стало весьма затруднительно. Особенно для толковых или перспективных специалистов. Но не только. Та же Речь Посполитая пыталась заткнуть утечку и рабочих рук попроще — крестьян да простых горожан. Обильную утечку. У иных шляхтичей, отлучившихся от своих владений на месяц, могли уехать целые деревни со всем скарбом.

Конечно, совсем все не перекрыли.

Торговцам ведь требовалось как-то ездить. Да и границы тех лет — условность. Иди — перекрой. Все больше на дорогах путешественников ловили, которые не будь дураками, либо осторожничали, либо обзаводились интересными бумажками.