Эти слова напугали Саулину.

— А теперь пойдем, — сказала Юстиция, и они отправились в столовую. Золота и серебра там было много: блюда, кубки, приборы, кувшины, подносы. На белой скатерти камчатного полотна — драгоценный резной нефрит, редкий фарфор, тончайший хрусталь.

— Если ты проголодалась, ступай к столу. Тут хватит на целый полк, — сказала старуха.

— Неужели все это настоящее? — не веря своим глазам, воскликнула Саулина.

— А вот попробуй — и узнаешь.

— Мы в большом городе? — полюбопытствовала девочка.

— Мы — посреди леса.

— И ты хочешь меня уверить, что прямо посреди леса стоит такой дворец?

— Не стану я тебя ни в чем уверять. Это правда.

— Значит, Гульельмо Галлароли очень богат.

— Он добр и справедлив. Он хочет, чтобы ты была счастлива. А что до богатства, мой тебе совет — не думай об этом.

— Но кто он такой, этот синьор Галлароли? — тихонько заплакала Саулина. — Мне страшно. Опять меня обманывают! Скажи мне правду, Юстиция. Я знала одну торговку, она хотела меня продать. Что ты хочешь со мной сделать?

Старушка взяла ее руки в свои.

— Никто тебя не обманывает. Вот, видишь мои руки? Много лет назад они убили человека. Мужчину, который хотел обидеть девочку вроде тебя. Вот эти самые руки нашли в себе силу восстановить справедливость.

— Откуда мне знать, что ты говоришь правду? — всхлипывала Саулина.

— Эта девочка была моей дочерью. А теперь успокойся. Запомни, в этом доме никто никогда не причинит тебе зла.

38

Над лесом полыхал закат. В темнеющем небе бесшумно мелькали птицы. Саулина залюбовалась древним, как мир, и вечно новым зрелищем.

Вместе с Юстицией, чья безошибочная память и уверенная поступь вели ее за собой, девочка осмотрела все великолепное маленькое царство Гульельмо Галлароли.

Она уже кое-что в этом мире повидала: жила в нищете, потом в роскоши под крышей прославленной певицы, вдыхала отравленный воздух Боттонуто, приспособилась к спартанской простоте быта бродячих скоморохов, одним глазком успела увидеть благородное изящество усадьбы маркизов Альбериги.

Но ничто не потрясло ее так, как этот дворец, скрытый под смиренной оболочкой крестьянского дома. Она поняла, что хорошему, как и плохому, предела не бывает. Но теперь она знала, что будет страдать, когда ей придется покинуть это тайное убежище.

И еще ее не оставляло чарующее воспоминание о прикосновении Рибальдо, о его нежности и силе долгих объятий, об ощущении покоя и надежности. Сама того не зная, она впервые почувствовала себя женщиной.

Последней остановкой в ее волшебном путешествии стала комната, все стены которой были уставлены книгами, а единственное окно выходило в лес. Кресло, которое выбрала для себя Саулина, устроившись в нем с книгой в руке, прямо-таки приглашало к чтению. Она огляделась кругом, чувствуя себя как королева на троне, и подумала: а действительно ли Гульельмо Галлароли прочитал все эти книжки?

С разрешения Юстиции она с величайшей осторожностью перебрала несколько книг, остановив свой выбор на томике размером с требник в красивом сафьяновом переплете темно-синего цвета с золотыми цветочками. Ее внимание привлек заголовок: «Зеламира, или Необычные связи». Книга была напечатана в Венеции в 1742 году.

Саулина начала читать вслух, сначала медленно, потом более уверенно.

— О, да у нас тут завелся свой чтец-декламатор! — прервал ее прекрасный, звучный, мужественный голос.

Саулина оглянулась на дверь и увидела Рибальдо. Он улыбался, демонстрируя два ряда крепких белых зубов.