Ставни были плотно закрыты, ласковые слова доносились из темного угла. Саулина с опаской направилась туда.

— Верно, умница, подойди поближе.

Только теперь она разглядела маленькую кроткую старушку, сидевшую в кресле.

— Меня зовут Саулина, — представилась девочка. — Саулина Виола.

— Знаю, — сказала старушка.

Маленькая, как будто игрушечная, в своем уже очень преклонном возрасте она сохранила в лице выражение невинности, свойственное юной душе. Саулина даже спросила себя, уж не снится ли ей эта сказочная добрая фея.

— Вы меня знаете? — растерялась она.

— Знаю.

— Мне кажется, я вас раньше никогда не видела.

— Мне говорили, что ты очень красива.

— Вам говорили?..

— Красоту я могу только вообразить, — ничуть не смущаясь, продолжала старая женщина, — или узнать на ощупь, — и она протянула к лицу Саулины свои тоненькие, иссохшие ручки.

— Значит, вы…

— Да, девочка моя, я совершенно слепа, — улыбнулась старушка. — Но это не значит, что я несчастна.

Саулина заметила, что женщина на нее не смотрит. Ее светлые глазки были направлены мимо девочки, поверх постели, к зашторенному окну, сквозь которое просачивались золотистые лучи солнца.

— Мне очень жаль, — сказала Саулина, опомнившись от удивления.

— Спасибо, милая, но ты не должна расстраиваться из-за меня.

— Где я? — спросила Саулина.

— Ты под защитой Гульельмо Галлароли. В его доме. Он оставил тебя здесь, чтобы ты могла отдохнуть. Сегодня вечером или завтра он отвезет тебя в Милан.

— А вы кто?

— Я Юстиция.

— Разве это имя?

— Это имя, которое очень много значит.

Саулина ничего не понимала.

— Все имена что-то значат, — сдалась она, решив не вступать в спор.

— А ты знаешь, почему тебя зовут Саулиной? — огорошила ее старушка неожиданным вопросом.

— Потому что так хотел мой… моя мать, — запинаясь ответила она.

— А твоей матери его подсказал кто-то, имевший отношение к театру?

— Я не знаю, — совсем смутилась Саулина, пораженная догадливостью старой женщины.

— Имена даются случайно, — строго объяснила Юстиция, — но потом они овладевают человеком и начинают определять его жизнь.

— Неужели это правда?

— Тебя назвали в честь Саула. Его душа разрывалась между жаждой власти и пониманием своей бренности. Это трагедия одиночества.

Девочке эти слова показались очень красивыми, но совершенно непонятными.

— Это такая сказка? — спросила она.

— Ну, если тебе хочется так думать, — согласилась старушка, — считай, что сказка.

— Вы так много знаете, — простодушно восхитилась Саулина.

— Я прочитала много книг и собирала слова на их страницах, как цветы на лугу.

— Слова как цветы, — медленно повторила Саулина, и ее губы раскрылись в улыбке. — Цветы в книгах.

— Каждое написанное слово — это цветок. Ты тоже сможешь их собрать, если прочтешь много книг.

— Это и в самом деле так важно?

— Я как-то раз прочитала, — стала рассказывать Юстиция, — что две крайности знания сходятся. Одна крайность — это полное невежество, в котором пребывают все люди, когда рождаются на свет.