— Разумеется, меня беспокоит ваше здоровье, — живо откликнулась Жозефина, — но глупость, которую вы задумали, не поможет вам исцелиться. Как только газетчики узнают, что Элизабетта Руга наградила вас таким подарком, вы сделаетесь посмешищем для всей Ломбардии. Об этом станет известно не только в Милане, но и в Париже. Советую вам хорошенько подумать, дорогой.

Вошедший слуга объявил о визите врача, доктора Джузеппе Босси, автора ученого трактата «Исследование венерических заболеваний и их лечение». Это был представительного вида мужчина со строгим и самоуверенным взглядом. Он равнодушно взглянул на обеих женщин.

— Гражданка Бонапарт и Джузеппина Грассини, — представил их Мюрат, севший в постели при виде док-тора.

Доктор наклонил голову ровно настолько, сколько подобало светилу медицины.

— Я должен осмотреть больного, — объявил он. — Полагаю, дамы соблаговолят удалиться.

Как только дверь закрылась, обе женщины и думать забыли о том, что за нею происходило. Между ними завязался уютный салонный разговор.

— Муж писал, что вы собираетесь в самом скором времени вернуться в Милан, — начала Жозефина. — Надеюсь, мне выпадет счастье слушать вас и любоваться вами на сцене великого театра.

— Я уезжаю прямо сегодня, гражданка Бонапарт. На будущей неделе вновь выйду на сцену.

У креолки вертелось на языке множество вопросов по поводу Милана, а певица жаждала расспросить ее о Париже. Они беседовали, время летело незаметно, и, когда взволнованный слуга прервал их разговор, им показалось, что прошло всего несколько минут.

— Генерал Бонапарт, — объявил он, едва отдышавшись.

— Я просто в отчаянии, — заторопилась певица, — у меня и в мыслях не было мешать вашей встрече.

— Вы можете остаться, моя дорогая.

— Мне было бы неловко, — извинилась Грассини и, повернувшись, чтобы уйти, лицом к лицу столкнулась с Наполеоном. При этом она оцарапала себе щеку веером, который держала в руке.

— Я думал, вы в Милане, — холодно и отчужденно заметил Бонапарт.

На бархатистой щечке Джузеппины Грассини проступила алая полоска.

— Да разве вы не видите, что бедняжка поранилась из-за вашей неуклюжести! — набросилась на него Жозефина, даже не поздоровавшись.

— Я сожалею, — вот и все, что он сказал.

— Ничего страшного не случилось, — попыталась сгладить происшествие Грассини, поднося пальцы к щеке.

— Вот, дорогая, держите, — Жозефина протянула певице батистовый платочек.

— Благодарю вас, не стоит беспокоиться, это пустяк, — Джузеппина приложила платочек к царапине.

— Гостиная не должна становиться полем битвы, — сказала француженка, когда Джузеппина вернула ей платок, еще раз поблагодарив за любезность. Пряча его в ридикюль, Жозефина вдруг наткнулась на табакерку, о которой за разговором совершенно забыла.

— Ты чем-то встревожена? — спросил Наполеон, увидев, как изменилось выражение ее лица.

Он смотрел только на жену, другой женщины как будто не существовало на свете.

— У меня для вас сюрприз, mon général.

Легкая улыбка тронула губы Наполеона.

— Я польщен таким вниманием, — поклонился он, хотя на самом деле терпеть не мог сюрпризов: ведь далеко не все из них, увы, оказывались приятными.

— Погодите, вы же еще ничего не видели. Вот! — воскликнула Жозефина, протягивая ему на ладони табакерку.

— Моя табакерка! — ахнул потрясенный Наполеон, переводя взгляд с жены на Джузеппину Грассини и обратно.